Андрей Поздеев: «...Приходи в гости»

Поздеева знают по всей России и во многих странах мира, его произведения выставлены в Третьяковке, Русском музее, в зарубежных галереях, в частных коллекциях. Художник, о котором много сказано и одновременно не сказано ничего.

Накануне 90-летия об Андрее Геннадьевиче вспоминает его друг, прозаик, член Союза писателей, директор антикварного салона «Дар» Сергей Задереев.

«Очень хотел познакомиться с Андреем Поздеевым...»

Я приехал в Дивногорск из районного центра Кежма, где работал в местной редакции. Об Андрее слышал уже давно, но его картины видел только на выставках. Лично знаком я с ним не был и мне очень хотелось познакомиться с мастером. Я уже тогда понимал, что Поздеев — невероятная творческая личность, талант, опережающий свое время. Его сильно гнобили, поскольку художник не укладывался ни в какие рамки соцреализма и прочего -изма. В гости к нему пошел внаглую: пустит — не пустит. В то время я был не известен, работал журналистом, у меня вышло всего две публикации в альманахе «Енисей». Андрей принял меня очень радушно. Оказывается, он следил за литературой, театром, был очень просвещенным человеком. Во время нашей первой встречи подарил мне свой каталог, который подписал: «А.Поздеев. Сережа, приходи в гости».

Прошло много лет. Его первый альбом издал поклонник творчества, москвич Николай Ткаченко, искусствовед и меценат. Это был 1992 год, у меня вышли две книги, которые я подарил Андрею, а он мне — первый альбом с подписью «Не забывай обаяния своей прозы. Здравствуй, Задереев, кланяюсь, Андрей».

Мне всегда хотелось иметь его картину. Помню, на втором этаже его мастерской лежала стопа картин, которые художник браковал. Андрей аккуратно с подрамников их не снимал, а просто брал бритву, вырезал и складывал. Пока был молодой и принципиальный, бракованные картины резал бритвой на клочки и выбрасывал, или сжигал ночью. Со временем стал просто складывать в стопку. Многие часто просили продать или подарить работы. Андрей Геннадьевич не любил продавать картины. Он подводил человека к этой стопке и говорил «выбирайте». И мне предлагал. «Серега, ну ты же хочешь картину, вон стопа, выбирай любые». Мне не хотелось из бракованных.

Мед, сухарики и чай

Мы часто общались с Андреем Геннадьевичем. Когда я к нему приходил, на его столе всегда были мед, сухарики, сушки и чай. Он почти не пил алкоголь и не курил. Иногда любил хороший коньяк. Его жена Валентина Михайловна —удивительная женщина. Я ни разу не слышал, чтобы она на него сердилась или ворчала, всегда только «Андрюшенька, что-нибудь надо?».

Однажды мы с Андреем выпили коньяку. В два часа ночи он мне говорит: «Хочешь, я тебе сейчас песни своей молодости спою? Ты их ни разу в жизни не слышал». «Андрей, ну конечно!». Я действительно ни разу не слышал, чтобы Андрей пел. Он вышел на балкон мастерской. Мы всегда встречались в его мастерской, дома у него за все время нашей дружбы я был, может, четыре-пять раз. На балконе не поставленным, странным голосом начинает петь песни 20-30 годов. Поет во все горло. Проходит минут 40, приходит Валентина Михайловна. «Андрюшенька, ну что вы тут творите?». «Валечка, я тут Сергею про детство свое рассказываю». Он действительно рассказал мне всю свою жизнь. Знаю, было много журналистов, просто знакомых, которые приходили в его дом, мастерскую, быстро-быстро записывали. Я ничего не записывал... В памяти осталось немного, какие-то ключевые моменты.

Моя ненаписанная «Голгофа»

Андрей Геннадьевич однажды меня спросил: «Хочешь, я угадаю, какую из моих картин ты хотел бы забрать себе?». Я говорю: «Ну, Андрей Геннадьевич, Вы не угадаете, а если угадаете, то не продадите». «Хочешь «Голгофу», — сказал он. «Не подарю, но напишу повтор», — пообещал мастер.

Если бы я Андрею хотя бы раз напомнил, он обязательно написал, но я робел. Неудобно было... Конечно, сейчас жалею, что и про «Голгофу» не напомнил, семью не привел написать наш семейный портрет. Всем кажется, жить будем долго. Он часто говорил мне: «Приходи, приводи своих Иринку, Полинку, я напишу ваш семейный портрет». «Да, Андрей Геннадьевич, денег у меня нету сейчас!». «Так это будет подарок. Приводи, я хочу ваш семейный портрет написать».

Ни одной картины Андрея Поздеева у меня нет. Единственный раз он заставил меня: «Ну все же берут! Возьми и ты». Были люди, которые приходили и уносили из его бракованной стопы по 10-20 работ. В тот день он сам мне завернул несколько полотен. Я все раздарил, ни одной не оставил. Знаю, что позже мои знакомые продали их очень дорого.

Тысяча долларов

Цена на картины у Андрея Поздеева была простая — 1000 долларов. Не знаю, почему он ее выбрал. Художник отбирал максимум пять-шесть работ, выставлял их в мастерской. Клиенты на его работы у меня были всегда, продавал я по-честному, прибавлял 200 долларов. Однажды пришел ко мне очень богатый клиент. «Хотим с женой купить картину Поздеева». Я позвонил Андрею Геннадьевичу. «Мне как раз нужны деньги, —говорит мастер. — Есть пять работ, которые я могу продать». Договорились о встрече. В мастерскую покупатели пришли с подарками и деньгами в целлофановой сумке. Им было интересно побывать у художника и лично пообщаться. Только слышали об Андрее Поздееве, а тут... У него, кроме выставленных на продажу работ,было развешано много картин на стенах. Эти картины Андрей никогда не продавал. Оглядев всё, и стены в том числе, покупатель мне говорит: «Слушай, Сергей, моей жене вот эта нравится, на стене». «Андрей их не продает». «Давай мы заплатим не тысячу двести, а десять тысяч долларов. Вот сумка, видишь, полная денег». Подхожу к Андрею Геннадьевичу... «Сережа, то, что я не продаю, я это не продаю».

Закончился разговор тем, что Андрей говорит: «Вот пять-шесть работ на продажу. Если из них хоть что-то нравится, забирайте бесплатно и уходите, но больше, чтобы я вас не видел». Жена покупателя забрала одну и ушла. Я за ней следом. «Очень некрасиво, деньги, пожалуйста, отдайте». Вот как мог поступить мастер. А некоторые думают, что все продается...

Поздеев никуда не ездил …

Однажды мне сдали шикарную раннюю работу Андрея Поздеева. Ее купил один из красноярских бизнесменов. Стоила картина, по традиции, 1200 долларов. Через два месяца приходит покупатель и рассказывает, что у него была деловая поездка в Америку, куда он и отвез картину Поздеева в подарок жене партнера по бизнесу. Супруга его американского коллеги — профессиональная художница. Она, увидев, эту работу, пришла восторг и передала два письма для Андрея Поздеева.

«Уважаемый маэстро Поздеев. Я очарована Вашей работой. Предлагаю Вам на выбор лучшие галереи Соединенных Штатов. Делаем Вашу персональную выставку», — сообщалось в письме. Далее перечислялось, сколько примерно нужно работ и условия: проезд туда и обратно для мастера и его супруги, проживание в лучшем отеле, питание и все за счет приглашающей стороны. «Половину выставки я продаю, половину выставки мы возвращаем. Деньги делим пополам», — уточнила американка. Иду к Андрею. «Сережа, я не поеду. Где они были раньше, лет 15-20 назад, когда меня гнобили, не признавали, считали больным. Сейчас я никуда не поеду», — ответил Поздеев.

Еще одно приглашение, на этот раз из Японии, привез для художника его поклонник Николай Ткаченко, который издал трехтомник его работ. Он передал ему приглашение из лучшей японской галереи, которая находится в Иокагаме. Андрей опять ответил отказом. «Я знаю, чего я стою», — сказал он. Понял наконец... Поздно, но понял.

Еще одна история была связана с Италией. Про него узнал один из итальянских миллионеров, коллекционер живописи. Итальянец специально приехал в Красноярск, чтобы купить картину Андрея. Он показал Поздееву маленький альбомчик, в нем фотографии его собственных итальянских вилл на берегу моря, в горах. «Выбирайте любую. Обслуга у вас вся: от садовника до кухарки, вам ничего не нужно делать. Приезжайте с супругой, отдыхайте, творите»», — предложил гость из Италии. И опять же, как та американка, сказал: «Половину работ вы оставляете мне, половину увозите. Живите, сколько хотите. Месяц, год...». Андрей отказался. Но итальянец запомнился ему надолго. Миллионер был совладельцем голландской фирмы, производящей лучшие в мире краски для живописи. Андрей Геннадьевич не устоял. Он разрешил покупателю выбрать работы со стен мастерской... Итальянец высылал ему краски и кисти года три. Поздеев очень трепетно относился к материалам. Как он натягивал холсты, грунтовал... Это надо было видеть.

Скромная семья художника Поздеева

Несмотря на невероятное давление со стороны официальных властей, чиновники понимали, кто такой Андрей Поздеев. Ему выделили лучшую мастерскую в центре города и квартиру под ней. Когда я пришел в гости первый раз, у него стояли две кровати, сетки на них были даже не панцирные, а железяки с большими пружинами. Жили они с Валентиной Михайловной очень скромно, на пенсию. На деньги, вырученные от продажи картин, Поздеев покупал материалы.

Ходил он в телогреечке и чтобы не тратиться на парикмахерскую, стригся «под ноль». Его иногда забирала милиция. Идет в телогреечке странный мужичонка, стриженный наголо. «Где документы?» «Дома». «Пройдем-ка». Думали, что немолодой мужчина только что вышел из мест лишения свободы.

Первая серьезная продажа его картины была организована Николаем Ткаченко. В Лондоне с аукциона полотно Поздеева ушло за большую сумму. Рассчитался с Андреем он так. Помню, прихожу домой к Поздеевым, а половина комнаты заставлена импортными картонными коробками. «Что это?». «Да вот, — отвечает Андрей Геннадьевич,— Ткаченко продал мою картину за рубежом, вместо денег привез». А там и телевизор, и видеомагнитофон, и кухонный комбайн, чего только не было. Телевизор, я знаю, Андрей распаковал, поставил, включил. Хороший телевизор. Все остальные коробки предназначались для Валентины Михайловны — много кухонной техники. Эти коробки стояли не распакованными года полтора. Думаю, что в итоге их Валентина Михайловна раздарила.

«В каждом приличном доме должен быть Поздеев»

Андрея Геннадьевича был неугоден, потому что «ну нельзя такой живописи быть». Художник после такого давления должен был просто прекратить так писать. Поздеев тяжело переживал давление со стороны Союза художников, чиновников от культуры. Я как-то привел к нему известного критика Валентина Курбатова. «Познакомь меня с Андреем», —попросил он. Помню, что у меня не было времени, и мы с Валентином Яковлевичем договорились так: «Я тебя приведу, минут пять побуду и уйду. Если у вас разговор пойдет, то пойдет. Нет — уедешь к Астафьеву». Валентин Курбатов всегда останавливался у Виктора Петровича, когда приезжал в Красноярск. В то время Андрей мнительный, запуган страшно. Особенно он боялся ГБ. Думал, что гбэшники отберут все работы, сожгут.

На следующий день я поехал по делам к Астафьеву. Приезжаю. Сидят Валентин Яковлевич, Виктор Петрович, смеются. «Что случилось?», — интересуюсь. Валенин говорит: «Утром выхожу на балкон, а на скамеечке сидит Андрюша Поздеев. Спрашиваю: «Андрей, что?». «Виктор Петрович дома?». «Дома». «Можно к нему?». Поздеев и Астафьев были знакомы. Виктор Петрович уважал и ценил художника. В кабинет Валентина не пускают. «Виктор, это не представитель КГБ был?», — спрашивает Поздеев. То есть он всю ночь не спал, ему почему-то пришло в голову, что Курбатов — из КГБ. Утром приехал к Астафьеву, уж Астафьев не обманет, оба бывшие детдомовцы.

Позже Валентин Яковлевич написал шикарную статью об Андрее Поздееве, а Поздеев — его знаменитый портрет.

Валентина Михайлована: Муза! Хранительница. Вдова...

Приносят картину Поздеева. Меня гложет сомнение. Звоню Валентине Михайловне. «Вас привезти?». «Нет-нет, я прогуляюсь», — отвечает. Валентина Михайловна — жена, ныне вдова Андрея Геннадьевича... Она — главный эксперт работ художника.

Увидев картину, вызвавшую у меня сомнения, восклицает: «Ну, Сережа, ты же с Андреем столько дружил!». «Есть экспертное заключение музея, что это Поздеев», — показываю. «Да какой это Поздеев! Тут Андрюшей и не пахнет, тут все не от него», — ответ человека, прожившего с художником всю его жизнь. Валентина Михайловна, когда видит картины мужа, воспоминает чуть ли ни день и час, когда была создана работа, буквально все детали.

В салон «Дар» приходит женщина, приносит две картины. Обе ранние работы Поздеевым не подписаны. «Мне их надо продать», — говорит она. Сложно узнать руку мастера, в одной что-то есть, вторая ну никак не его. «Откуда они?», — спрашиваю продавца живописью. «Он мне их подарил», — отвечает она. «Я их покажу вдове. Что скажет Валентина Михайловна, то и будет», — отвечаю ей.

Звоню Валентине Михайловне, приезжает. «Ты где их взял?! Это же Андрюша написал (на картине тазик, полный цветов, на пианино), когда у нас был выпускной вечер, подарил мне этот таз цветов». Валентина Михайловна работала в вечерней школе преподавателем, где учился Поздеев.

После смерти Поздеева осталосьболее 200 картин. Валентина Михайловна ничего не продает. 

Фото из ru.wikipedia.org

Фото Андрея Минаева/Sibnovosti.ru