Следи за языком

Практически все заимствованные слова, хлынувшие в русский язык после «эпохи застоя», были не просто понятиями. Они символизировали свободу, от них веяло заманчивой западной жизнью. Это понимали тогда, это понимают и сейчас. Теперь, когда Запад, как уверяют нас с экрана телевизора, нам больше не друг, некоторые активные и патриотичные товарищи высказываются за изгнание из нашего языка всех англицизмов, дабы они не разрушали нашу духовность.

Нет, ну сами посудите: все эти гаджеты, айфоны, мессенеджеры и фейсбуки — от лукавого. К чему идти на поводу у Запада, если у нас такой великий и могучий язык? Мы сами можем придумать всему свои названия.

Вот и Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, обнаружив однажды в тексте своей речи слово «тренд», был страшно возмущен. Он заявил, что использование иностранных слов в современном русском языке является плохим признаком. В то же время патриарх был не против латинского «тенденция».

Вот взять американо, который кофе (чувствуете этот чужеродный налет: американо, америка?). Теперь в ряде российских заведений общепита он называется «русиано». Кстати, есть и в Красноярске. Вот это по-нашему, по-православному! Инициатива пошла от Медведева, который сказал, что «американо» — это звучит неполиткорректно. А как известно, наш премьер любит все переименовывать: ранее уже переименовал милицию в полицию. «Маму в папу, почту в мочту», шутили тогда.

Медведев — не первый, кто высказался за русификацию заимствований. Еще в 2013 году Жириновский хотел избавить Россию от «презервативов», заменив их на расово верные «предохранители». Даже готовил соответствующий законопроект о чистоте русского языка со штрафом в 50 тысяч за излишнюю любовь к американщине, но что-то не срослось.

А в Крыму «флешмоб» предложили заменить «народными забавами». Вице-премьер Дмитрий Полонский рассказывал главе республики Сергею Аксенову и другим собравшимся о «флешмобе хороводов народов России», а Аксенов потребовал от Полонского убрать иностранное слово из лексикона. Примечательно, как он это сделал:

«У меня тоже слова-паразиты присутствуют, но просто уже пора прекращать».

Да ладно с ними, политиками. Все эти высказывания — по большей части пиар (зачеркнуть, заменить на «показуха»). Премьер, вон, сам активный юзер, ведет блог в твиттере и делает селфи на Айфон. Другое дело, когда за защиту скреп берутся настоящие профессионалы своего дела — активисты-общественники. Своими идеями заменить заимствования нашими словами они заполонили интернеты. Они всерьез уверены, что коварные западники стараются «размыть скрепляющий нас русский язык».

Вот абзац из обращения «Русской народной линии»:

«Упущение языковой политики в СССР блекнет по сравнению с тем катастрофическим отступлением, которое переживает русский язык сейчас под мощным напором хорошо организованной, тщательно продуманной и щедро оплаченной наступательной языковой политики англоязычных стран».

На самом деле, в русский язык заимствования приходят лишь потому, что глупо называть Facebook «книгой лиц» или футбол «ногомячом». Никто не поймет, о чем речь. Кто придумал — тот и называет. Если бы у нас изобрели Айфон, то и назвали бы как-нибудь по-нашему. А раз мы ничего не изобретаем, а только заимствуем — извиняйте.

Почему заимствования — это плохо? Время говорит, что наоборот, они развивают язык. Роман Николая Карамзина «Бедная Лиза» в начале 1830-х пережил десятки перепечатываний. Карамзин вознамерился избавить русский язык от французских заимствований, сделать его легкими приятным на слух, «сладкозвучным», как он сам говорил. Но потом был Тильзитский мир с Францией, язык стал элементом политики и приверженцы старославянского языка, считавшие перемирие унизительным, начали менять в «Бедной Лизе» галоши на «мокроступы», тротуар на «топталище», салон на «гульбище», а бильярдный кий на «шаропех». Но именно в этом споре русский язык и приобретал себя. Крайности стирались, оставалась суть.

Сегодня англицизмы появляются в первую очередь в рекламе. Создается «иллюзия уникальности» товара, вызывая интерес потребителей. Также зачастую наши рекламщики «отстают в развитии» и не могут создать рекламу, соответствующую времени. Поэтому просто копируют иностранные термины.

Следующий поставщик заимствований — интернет. Здесь все ясно: лайки, репосты, чаты, боты и т. д. Затем идут спорт, музыка, индустрия красоты, наука.

Есть два типа англицизмов: когда аналога в нашем языке нет, и когда он есть. С первыми все понятно, а вот со вторыми возникают вопросы. Зачем говорить «пролонгация», когда есть «продление»? Вот с этим, наверное, и стоит работать активистам. Ведь по данным опросов, более половины россиян против появления таких заимствований.

Говоря о русском языке, нельзя не упомянуть и новояз. Не оруэлловский — об этом как-нибудь в другой раз, а креативный. Вам понятно, что такое «открытый код пространства», «точка роста» и «точка входа», «кейсы»? Что они значат? Только то, что авторы пытаются продвинуть посредственный проект, вывезя на «уникальном» названии. А потом удивляются, почему люди не идут — а о ни не поняли, о чем речь вообще. То же самое делают и чиновники, раскидываясь громкими названиями вроде «Международного фестиваля детского творчества», так как в нем участвует один казах. Вот где нужно бороться за чистоту русского языка, точнее, за чистоту смысла.

Спорить о том, нужно чистить ли русский язык от заимствований, можно бесконечно. Язык живет сам по себе и контролируется только обществом, на нем говорящим. Заимствование — закономерный путь развития любого языка, так как ни один народ — носитель и творец языка — не живет совершенно изолированной жизнью.

Раньше был кофий, позже он стал кофе, а потом неожиданно сменил род на средний. Так решил народ, а Минобразования в 2009 году лишь констатировало факт. Это сейчас Пушкина считают классиком русского языка, а при жизни ревнители классицизма были возмущены пушкинской разговорной речью, считая недопустимым сочетать «высокое» с «низким». Поэта обвиняли в вольнодумстве, пророча упадок словесности и нравственности. Журнал «Вестник Европы», изучив поэму «Руслан и Людмила», резюмировал: «Новый, пагубный род поэзии».

Наконец, английский язык влияет на все языки, и избежать появления англицизмов при всем желании не удастся. Другое дело, что русский язык очень пластичен, он легко принимает иностранные слова, переваривает их, добавляет свои приставки, суффиксы, склонения. Как говорится, было ваше, стало наше.