БСМП. История одного ковида

Теперь все кажется не страшным. Скорее надуманным. И до банальности кинематографичным. Кажется, я ждал, когда наступит этот момент, когда я начну подниматься вверх, навстречу свету, буду пытаться оглянутся и рассмотреть, что осталось там, где суетятся девочки. Но я на самом деле не об этом….

Я, правда, написал отложенные письма близким с подробными описанием, что и кому должен, кто должен мне, паролями и всем остальным, но это было еще до больницы. Это был десятый день непрерывной боли, я уже имел подтвержденный КТ двусторонней пневмонии, ел все нужные таблетки (от антивирусных до антибиотиков) и в первый раз вызвал скорую. Но я не понимал еще насколько все серьезно.

Как я попал в больницу - история кровавая, но также несущественная.

Меня разместили в коридоре, на кушетке. Ноги висели, но постель была чистая, мне сразу же подкатили капельницы. И еще эти невероятные огромные бархатные внимательные глаза: «Извините, мы переложим вас сразу, как получится….»

Знаете, коридор в красной зоне – не худшее место. Да, круглые сутки кто-либо бродит, но не воет или просит помощи у господа, как в палатах ... Поскольку я могу спать при свете даже здоровый, я рад был своеобразному одиночеству… и позже отказывался переходить в палату. До момента пока не понадобился кислород.

Но и это не важно …

Важно другое. Как работает этот механизм, спасающий людей?

А работает он как часы. Наверное, даже часы так не работают. Я всегда удивлялся, зачем вообще люди идут в эту профессию. Первое время, пока я только лежал я не видел их ног, казалось, они летают, как ветер. Что-то похожее на передвижение фей. Стремительное. Непрерывное. Завораживающее. Понятный только им хоровод.

Кстати, для персонала больные в коридоре – это просто много сверхурочной неоплачиваемой работы. Много дополнительных капельниц, уколов, крови, анализов, криков, ворчания и даже оскорблений. Хотя в этом мире как-то все девальвируется.

Кроме них самих.

Дело даже не в том, что при такой загрузке они все успевают. Тембр, звучание их голосов не изменяются даже, когда они сердятся: «Подождите, не волнуйтесь, я уберу мокрые штаны и простынь… да, дайте мне одеть вам памперс!».

Эмоция здесь только в тексте. А сказано это было не просто без раздражения, но и с явным сопереживанием. В то время, как новоприбывший, в общем, не старый мужчина тарабанил довольно много непечатных слов.

В своих прозрачных комбинезонах, под которыми скрывается разноцветная медицинская одежда, они напоминали бабочек, которые вьются, разлетаются и слетаются по надобности. Время от времени перебрасываясь короткими фразами и шутками. Не останавливая это движение ни на секунду в течении суток. Едва убраны капельницы, начинается раздача еды и снова в разных краях отделения слышно: «Бабуля, еще одну ложечку. Вам надо еще немного съесть!» … «Вы почему не кушаете. Вас покормить?»

Только в один момент этот полет останавливается. Когда происходит то, что в таких местах иногда происходит. И это не грусть, не страх. «Да… как же», – услышал я фразу… и понял, что произошло. А они все остановились, словно наткнулись на невидимую стену, хлопая своими огромными ресницами. С этого момента время течет намного медленнее. Приходит дежурный врач, обсуждают, что писать в бумагах, уточняют телефоны близких и … ищут бинты, для связывания рук и ног. В тот первый, для меня, раз, бинты принесла сестра из соседнего отделения. Заглянув в красную зону, она спокойно спросила: «У вас что, эскейп?..»

Иногда бывают довольно тяжелые дни. Это заметно. Лица у девочек становятся как-то сосредоточеннее, разговоры отрывистее, движения четче... и не мгновенно убирается разбросанная кем-то из больных еда или разлитые писсуары. Значит, сложных больных становится прямо очень много.

Да, наши больницы … странные. Нет крючков в туалете, недостаточно мест в отделениях, в межкорпусных переходах текут ручьи и даже врачам непонятен алгоритм отбора на госпитализацию … но кормят пять раз в день. Неплохо, знаете, кормят. В обед первое, второе, третье трех видов, для трех разных категорий больных. И временами, на мой вкус, очень вкусно (простите за тавтологию).

Иногда (я об этом пока еще довольно часто думаю) мне жаль, что не смогу узнать девочек, девушек, сестер, врачей и санитарок моего отделения, если случайно встречусь с ними где-нибудь в моей новой жизни. И это, наверное, грустно. Я был бы рад им сказать: «Здравствуйте!».

Но помнить точно я буду две вещи. То с какой стремительностью, спокойствием и мастерством они работали и продолжают работать по совершенно необъяснимой причине. И одну фразу, которую смешно хмыкнув, сказала одна из сестер, когда поняла, что меня кушетка в коридоре вполне устраивает: «Так вы не будете на нас в суд подавать?»…

текст: Николай Иваненко