Литературный блог. Владимир Сорокин «Метель»

Двести лет русской метели

Уже из названия новой книги видно — Сорокина потянуло на русскую классику. И действительно стилистически «Метель» — классическая русская повесть XIX века, которую могли бы написать великие писатели, случись им однажды собраться за одним столом.

Тут кусочек из Толстого, там цитата из Пушкина, здесь немного Булгакова плюс Лесков плюс Бунин плюс еще что-то очень знакомое.

Сюжет «Метели» также вполне мог принадлежать перу любого из перечисленных классиков. Герой «чеховский» — доктор по фамилии Гарин вместе с возницей «маленьким человеком» из Достоевского Перхушей везут по заснеженной дороге лекарство в объятую эпидемией деревушку Долгое. Везут, везут да естественно не довезут. Так уж устроено оно это белое русское поле, что все благие намерения здесь никогда ничем не заканчиваются.

Словом, типичная история. Хотя Сорокин, безупречно выдерживая стиль классического повествования, и не отказывает себе в удовольствии немного развлечься. Едут наши герои не в обычных санях, а в диковинном «самокате», движимом пятьюдесятью «малыми лошадьми», каждая из которых легко помещается в кармане. Да и в Долгом их ждёт не оспа и не холера, а загадочная «чернуха» — боливийская зараза, превращающая крестьян в зомби, роющих землю и нападающих на людей. Однако все эти постмодернистские пируэты и выкрутасы нисколько не нарушают конструкцию произведения, оставляя на поверхности вековечные проклятые русские вопросы.

Классика — штука коварная: стоит принять условия игры, и сам не заметишь, как задумаешься о судьбах родины. Вот и «Метель», начинавшаяся как безобидная игра в классику, под конец наполняется метафорами из российской жизни. Интеллигент Гарин беспрестанно рассуждает о долге и при этом постоянно отвлекается на баб и наркотики. Добрый и милый мужик Перхуша, напротив, не мечтающий ни о чём, кроме тепла и покоя, и поэтому не особо стремящийся к цели. А вокруг них огромная, дикая, хаотичная Метель, ломающая маршруты и планы, и замёрзший по пьяни в сугробе великан, бессмысленно растративший силы на ваяние гигантского снеговика с победно торчащим фаллосом.

Все эти апокалипсические картины напоминают «День опричника» и «Сахарный кремль» — предыдущие романы Сорокина. И хотя в «Метели» нет ярко выраженного политического подтекста, общее настроение осталось прежнем. Тем более что в качестве единственной витальной силы в повести вновь появляются обязательные для последних романов Сорокина китайцы, победно движущиеся на гигантских лошадях сквозь многовековой хаос русской метели.