Альбер и Шарлин сказали друг другу «да» перед Богом

Монегаски, а с ними и весь мир в вечернем телеэфире 2 июля наблюдали за последним эпизодом княжеской свадьбы Альбера Второго и Шарлин.

Единственным протокольным отличием нынешней свадьбы от той, 55-летней давности, когда венчались родители князя Альбера — князь Ренье III с Грейс Келли, — было то, что проходила она не в соборе, а во внутреннем дворе княжеского дворца.

Предшествовал церемонии грандиозный парад звезд политики, бизнеса и шоу-бизнеса. По красной дорожке, ведущей к княжескому дворцу, сменяя друг друга прошли президент Франции без супруги, короли Испании, Швеции и Бельгии. Российский императорский двор представляла княгиня Мария Владимировна в головном уборе, напоминающем кокошник. За ней следовала еще одна представительница России — Наоми Кэмпбэлл, которая со своим мужем Владиславом Дорониным прилетела в Монако прямо из Лондона с другой свадьбы, своей подруги Кейт Мосс. За моделями шли кутюрье Джорджио Армани, Роберто Кавалли и Карл Лагерфельд. Всего 800 гостей, не считая трех с половиной тысяч обычных людей, которые присутствовали при венчании.

После церковных гимнов в исполнении оперных звезд Рене Флемминг и Андреа Бочелли архиепископ Монако Бернар Барси уже во второй раз за два дня спросил у молодоженов, согласны ли они вступить в брак. Счастливый и кому-то постоянно подмигивающий Альбер в белоснежной летней форме карабинера и не только не улыбающаяся, а просто с каким-то застывшим взглядом Шарлин в роскошном платье от Armani сначала обменялись кольцами, а потом изобразили что-то похожее на страстный поцелуй.

Праздник продолжился на улицах княжества. Сначала супруги в открытом автомобиле подъехали к церкви Святой Девоты, покровительницы Монако, к скульптуре которой Шарлин, как и Грейс Келли 55 лет назад, возложила букет. А после этого гости собрались на террасе оперного театра на королевский бал и ужин, блюда к которому готовил знаменитый Ален Дюкасс.

Двухдневные пышные церемонии завершились уникальным фейерверком в бухте Монако. 1001 огненная роза, по замыслу организаторов, символизировали любовь. Огненное шоу под музыку ирландских баллад, песню Брюса Спрингстина «Улицы Филадельфии» и «Африки» Джона Клига должно было напоминать сказку. Вероятно, о добром принце и прекрасной пловчихе.