СВО, статьи о терроризме и закрытие колоний: какие изменения произошли в системе ГУФСИН в Красноярском крае?

В Красноярском крае фиксируют рост числа осуждённых по тяжёлым статьям — прежде всего за терроризм, экстремизм и шпионаж. По данным начальника ГУФСИН региона Антона Ефаркина, поток таких заключённых ежегодно увеличивается примерно на 30%.

Речь идёт о спецконтингенте, который направляют в край со всей страны для отбывания наказания в учреждениях строгого режима. Регион остаётся одним из ключевых в системе: здесь расположены уникальные объекты, включая тюрьмы, аналогов которым в России единицы.

На этом фоне меняется сама структура системы исполнения наказаний. Колонии постепенно закрывают — за последние годы их число сократилось в разы. Основные причины — снижение общего количества заключённых и переход к альтернативным видам наказаний.

Сегодня значительная часть осуждённых не изолируется от общества: их переводят на принудительные работы или другие формы контроля. В результате система уходит от массового содержания людей в колониях, делая ставку на более гибкие механизмы.

Отдельное направление — участие осуждённых в специальной военной операции. Такая возможность предусмотрена федеральным законодательством, но с серьёзными ограничениями.

Не допускаются, например, осуждённые по ряду тяжёлых статей, включая преступления против половой неприкосновенности. Также учитываются медицинские противопоказания. При этом желающих, по словам представителей системы, достаточно: многие подают заявления добровольно, однако значительная часть получает отказ именно из-за статьи или состояния здоровья. Точное число заключенных, которые подписали контракт и отправились в зону боевых действий — руководство ГУФСИН не раскрывает.

Внутри самих учреждений акцент делают на труд и обучение. Осуждённые получают профессии — от сварщиков до электромонтёров, работают на производстве и участвуют в крупных региональных проектах.

Только за прошлый год они выплатили более миллиарда рублей налогов. В системе подчёркивают: задача сегодня не только изоляция, но и попытка вернуть человека в общество — с навыками, работой и шансом не вернуться обратно.