Начальник ГУФСИН края Владимир Шаешников: «Мы обязаны помочь человеку, попавшему в трудную жизненную ситуацию»

Владимир Константинович Шаешников – личность широко известная не только в регионе, но и далеко за его пределами. Человек с большой буквы, профессионал, руководитель-новатор. Уже более 15 лет Владимир Константинович возглавляет один из крупнейших территориальных органов Федеральной службы исполнения наказания – ГУФСИН России по Красноярскому краю. За это время уголовно-исполнительная система региона изменилась кардинально: в работе с осужденными внедряются самые современные методы, используются передовые технологии нашего времени. Владимир Константинович немало усилий приложил к тому, чтобы пенитенциарные учреждения края отвечали международным стандартам.

В настоящее время цель достигнута: в уголовно-исполнительной системе края работает профессиональный коллектив сотрудников, безопасность и охрану подразделений ГУФСИН обеспечивают современные интеллектуальные системы. В учреждениях созданы достойные условия отбывания наказания, осужденным предоставлена возможность учиться, получать квалифицированную медицинскую и психологическую помощь.

На первое место генерал Шаешников всегда ставит заботу о человеке. Его слова «Мы обязаны помочь человеку, попавшему в трудную жизненную ситуацию, и вернуть его в общество полноценным гражданином» стали для уголовно-исполнительной системы края своеобразным девизом. Изменить представление о системе исполнения наказаний, во главе которой должна стоять социальная, а не карательная функция – это жизненное кредо начальника ГУФСИН. Сегодня, когда началось масштабное реформирование всей уголовно-исполнительной системы России, сама жизнь подтвердила правильность такой установки.

10 июня Владимир Константинович Шаешников отмечает свой день рождения. В преддверии знаменательной даты он в своем плотном рабочем графике нашел время, чтобы ответить на несколько вопросов нашего корреспондента.

- Владимир Константинович, с чего начался Ваш путь в системе исполнения наказаний?

• Я начинал службу простым водителем в одной из колоний. Это было давно, и далеко, в таежном поселке. И конечно, я никогда не думал, когда возил разных начальников, что сам буду возглавлять такую большую систему.

- С какого времени вы руководите краевой системой исполнения наказаний?

• Вообще, с 1992 года, когда меня назначили заместителем начальника ГУВД. Я курировал уголовно-исполнительную систему. По сути дела, системой руковожу уже 18 лет. Начальником УИН (управления исполнения наказаний) стал в 1995 году.

- Что изменилось в системе за это время?

• Сравнительно недавно, в 80-е годы, была совсем другая жизнь. Я помню, когда люди этапами шли по грязи, их сопровождали автоматчики, когда не было дорог, когда на каждого человека в местах лишения свободы приходилось по 0,3 квадратных метра. И когда не то что постельного белья не было – порой вообще негде было спать, люди спали по очереди. Кормить осужденных было нечем. Сегодня система исполнения наказаний – это совершенно другой мир. Система серьезно изменилась за это время, и я искренне рад, что я стал непосредственным участником этих изменений. Потому что с самого начала как руководитель своей главной целью я поставил задачу создать нормальные условия отбывания наказания. Я всегда был убежден: нельзя людей содержать и перевоспитывать в нечеловеческих обстоятельствах. Форма определяет содержание. Если мы будем людей содержать в скотских условиях, то такой же результат и получим на выходе. Кстати, будучи в должности начальника колонии, я даже получил взыскание за то, что с самого начала работы разделил секции на отдельные комнаты, на территории колонии посадил деревья, заставил на окна во внутренних помещениях повесить шторы. Чтобы в комнатах были не просто голые стены, покрашенные краской, повесили картины. Сегодня такие условия в российских колониях стали нормой.

- Среди обывателей есть такое мнение, что в исправительных учреждениях Красноярского края создан чересчур комфортный быт. Между тем, зона – это далеко не курорт, и должна быть какая-то грань, которая отделяет преступника от нормального человека.

• Люди должны жить в достойных условиях, это однозначно. Разница между теми, кто преступил закон, и всеми остальными, в одном: в наличии или отсутствии свободы. Те, кто ходят по улицам нашего города – это одно. А те, кто ходят по промышленной и жилой зоне любой из колоний края – другое. Колония есть колония. В ней существуют определенные ограничения. Человек, находящийся в местах лишения свободы, не может сам решать, что ему делать, начиная от распорядка дня – во сколько вставать, во сколько ложиться… Он делает так, как ему предписано. Но то, что нужно жить в нормальных помещениях, спать в чистой постели, иметь возможность работать и зарабатывать пусть и небольшие, но деньги, – я думаю, Вы согласитесь с тем, что это и есть человеческое отношение. У нас в колониях ведь нет ничего сверхъестественного, там просто создан нормальный быт. Не должно быть такого, чтобы кто-то ходил в сапогах, а кто-то в рваных лаптях. Какой бы ни был преступник, даже если он виноват перед обществом, это человек. Я считаю, что условия отбывания наказания для всех преступивших закон не должны дифференцироваться, все должно быть в соответствии с требованиями законодательства – то есть согласно международным пенитенциарным нормам.

Возвращаясь к переменам в системе, могу сказать, что она изменилась по своей цели. Она стала не просто местом, которое выполняет задачу изоляции от общества. Теперь уголовно-исполнительная система края – это ведомство, которое изолирует преступника от общества, помогая ему при этом разобраться в ситуации, в которой он оказался, и выйти из нее. Человек должен вернуться в общество – это мое убеждение. Нет вечных тюрем, нет вечных преступлений. Десятки тысяч людей сегодня проходят через наши колонии и следственные изоляторы, и если их всех покрасить темной краской, наш мир станет другим – ведь они рано или поздно выйдут на свободу. Это будет страшно. Поэтому я считаю, что то, что сегодня делается в наших колониях – это совершенно правильно.

- В Вашем ведомстве постоянно внедряются (зачастую впервые в России) передовые технологии – система видеонаблюдения, видеосвидания, современные средства охраны и надзора, – прогресс входит в повседневную практику пенитенциарных учреждений. Как Вы считаете, это необходимо?

• Это требование сегодняшнего дня – время наступило другое. Я помню, как в некоторых учреждениях даже не было заборов, была просто колючая проволока в три ряда и тропа наряда. Даже песня есть об этом, где фигурирует и автоматчик, и лай собак. Все это, конечно, угнетающе влияло на психику людей – они видели только негативные стороны лишения свободы. И это напрямую связано с уровнем преступности – люди после таких условий выходят на свободу озлобленными. Сегодня благодаря применению технических средств периметры подразделений ГУФСИН края оборудованы новейшими охранными системами, и поэтому, как мне кажется, следующим этапом реформирования будет сокращение сотрудников охраны – мы уберем часовых с вышек. Посмотрим на эффективность такого шага: сократятся финансовые затраты на содержание целого штата сотрудников. Сегодня у нас три тысячи человек занимаются охраной объектов. Каждый час на вышках стоят люди с автоматами, которых надо обучить, содержать, выдавать заработную плату. Вот и посчитайте, какие деньги мы на это тратим.

- Сегодня этот проект уже внедряется?

• Обстановка, которая сейчас сложилась в УИС края, позволяет нам реализовывать такие проекты пока на базе отдельных учреждений. Если перейти к сути реформы, которая сегодня началась в уголовно-исполнительной системе России, планируется оставить два типа пенитенциарных учреждений – тюрьмы, где преступники будут содержаться в условиях жесткой изоляции, и колонии-поселения, где осужденные будут жить и работать без специальной охраны. В этих учреждениях будут установлены современные средства видеонаблюдения, с помощью которых сотрудники смогут контролировать все, что происходит на данный момент.

Что касается видеонаблюдения. Мое твердое убеждение, что эта система позволяет создавать в местах изоляции цивилизованную атмосферу. Каждая видеокамера – это неподкупный сотрудник, который объективен и независим, это не человек с дубинкой и автоматом. Видеокамеры не нервируют осужденных – люди привыкают к тому, что ведется видеонаблюдение, и уже не обращают на них внимания. Оператор, выявляя какое-то нарушение при помощи видеокамеры, делает замечание осужденным. То есть система выполняет свою основную функцию – фиксирует правонарушения.

В тоже время, я считаю, люди должны работать с людьми, и никакая техника этого не заменит. Сегодня мы проводим эксперимент в ИК-17, где сотрудников психологических и социальных служб больше, чем в каком-либо другом учреждении. Главное назначение этой службы в колонии, как мне кажется, в полном объеме оказывать психологическую помощь осужденным. Индивидуальная беседа всегда позволяет раскрыться человеку, рассказать о своих проблемах, увидеть пути выхода из кризиса, и это тот результат, которого мы хотим достичь. Осужденные в ИК-17, даже нарушители, спокойны, с ними регулярно работают психологи, которые используют различные формы и методы работы. Есть дежурный психолог в ночное время – и это, я считаю, правильно: при необходимости осужденным оказывается экстренная психологическая помощь. Благодаря этому количество злостных нарушений режима содержания резко снижается.

- Владимир Константинович, стало уже привычным, что Ваше ведомство постоянно внедряет что-то новое. Сейчас готовятся какие-то новые проекты?

• Сегодня новые технологии мы вводим в уголовно-исполнительных инспекциях. Представьте, человек, живущий в Ярцево, раз в месяц должен приехать в г. Енисейск, чтобы отметиться в инспекции. Автомобильных дорог нет, до города можно добраться только самолетом, билет стоит около 1000 рублей. Сами понимаете, каково это. А если он не отмечается – его «закрывают» в конвойную колонию. Поэтому, проанализировав проблему, мы решили внедрить новую технологию. В таких отдаленных поселках и небольших населенных пунктах условно осужденные смогут просто прийти в поселковый совет, где будет установлен видеотелефон. Он приходит, вставляет в считыватель видеотелефона свою индивидуальную магнитную карту. Оператор, который в это время находится в уголовно-исполнительной инспекции в другом городе, его видит, в режиме реального времени сверяет его внешность с фотографией, которая находится в базе данных. Эффективность налицо – человеку не надо ехать в другой город, тратить время и деньги. Система такой электронной отметки стопроцентно выполняет обязанности контроля. Пока в России аналогичных систем нет.

- Скажите, легко ли быть всегда первыми?

• Конечно, это сложно, но по-другому нельзя – у нас регион такой, прогрессивный. Без поддержки краевой администрации многих позитивных изменений в системе просто бы не было, это первое. А второе – есть команда, легкая на подъем. Я сам выбираю людей, независимо от того, для какой службы. Я смотрю, как человек мыслит, на что способен, насколько он прогрессивен. Всегда говорю сотрудникам: вы должны быть жесткими, но справедливыми по отношению к осужденным. Как говорят, строкам свойственно кончаться, а людям встречаться. Надо, чтобы люди при встрече с вами здоровались, а не переходили на другую сторону дороги. Работа у нас, конечно, суровая. Но это не значит, что она должна быть бесчеловечной. Она должна быть справедливой. Мы стремимся к тому, чтобы осужденные учились, получали профессию, вовсе не для «галочки». Образование – это принципиальный вопрос: осужденные должны получить профессию и, выйдя на свободу, зарабатывать своим трудом, тогда они не будут возвращаться в места лишения свободы.

- У вас целое направление по трудоустройству осужденных. Одна птицефабрика в сотрудничестве с «Сибирской губернией» чего стоит.

• Вывод осужденных на оплачиваемые работы у нас составляет 54,4%. Это высокий показатель, но это, на мой взгляд, не главное. Проект «Сибирская губерния» – это, как мне кажется, первая «ласточка», удачный пример сотрудничества бизнеса с уголовно-исполнительной системой. Согласитесь сами: это же неправильно, когда на улицах Красноярска укладывают асфальт гости из ближнего зарубежья, в то время как в колониях-поселениях осужденные – наши люди – сидят без работы. Сегодня порядка 1200 женщин могут быть переведены из конвойных колоний края в колонии-поселения, они могут работать на огородах, в тепличных хозяйствах, выращивать экологически чистые овощи. Они не только приобретут трудовые навыки, они смогут заработать деньги – а это уже вопрос дальнейшей социальной реабилитации. Вопрос трудоустройства осужденных мы постоянно обсуждаем с руководством края, есть взаимопонимание, поддержка, поэтому нам есть над чем работать.

– Владимир Константинович, после разговора с Вами создается впечатление, что многое сделано, но еще больший объем работы предстоит сделать.

• Есть такое понятие: ответственность перед людьми. И прожитые годы, жизненный опыт говорят о том, что этот долг надо успеть отдать. Я не умею жить по-другому – всю свою жизнь я работаю не меньше 14-ти часов в день. Возможно, это неправильно, но другого образа жизни я уже не знаю. Работа всегда приносила удовлетворение, так что это – самое любимое хобби.

Автор: Марина Комлева