«Нас окружает буффонада»: о скандальном показе спектакля Богомолова в Красноярске

Значимым событием культурной жизни в Красноярске в начале ноября стала постановка Константина Богомолова «Гаргантюа и Пантагрюэль». Со спектакля ушла четверть зрителей. Это произошло после того, как один из актеров снял нижнее белье.

По словам Богомолова, он не понял, «почему спектакль, который идет уже три года, внезапно становится предметом для комментария».

Режиссер спектакля рассказывает: «Мы постоянно имеем дело с понятиями, лежащими вне нас, будь то погода или политика. Но мы также всё время взаимодействуем с собственным телом, о котором вспоминаем, только тогда, когда оно болит. У Рабле тело как таковое становится предметом рефлексии. Наша цель — погружение зрителей в ощущение телесности, которое находится вне стыда. Потому что у Рабле нет понятия стыда».

Богомолов прославился своими радикальными постановками в ведущих театрах Москвы, Петербурга и Европы.

Театральные критики отмечали, что постановка по одной из самых скабрезных и физиологичных книг в мировой литературе оказалась одной из самых «целомудренных и минималистичных» работ режиссера. В спектакле по Рабле, чья книга почти полностью построена на физиологических подробностях, он практически отказывается от всякой телесности, оставляя ее только на словах.

Так, театральный критик Алена Карась ранее писала, что «все, кто ждал от нового спектакля Богомолова скандальных жестов и политических аллюзий, ничего такого в нем не найдут (...) Хотя всё, что говорится в спектакле, относится сегодня к области полузапретного».

«Между тем раблезианские непристойности, одна экзотичней другой, заставляют зрителя испытывать на спектакле Театра Наций явный когнитивный диссонанс. Заторможенные ритмом они готовы дремать, но слова о гульфиках, спермосодержащих пазухах и субстанциях освобождённых кишечников не дают покоя, тревожат», — пишет критик.

Постановка «Гаргантюа и Пантагрюэль», фотография Андрея Минаева

Критик Антон Хитров уточняет, что называть Богомолова провокатором — «дурной тон»: «театральные опыты Богомолова гораздо шире провокации, и в последние годы он занимается очень разным театром. Иногда шумным и избыточным, иногда — аскетичным и стерильным. Но почти всегда депрессивным, жестким». По словам критика, «Гаргантюа» — спектакль о том, что такое здоровая гармоничная жизнь.

Обозреватель Ирина Алпатова писала, что «зрителей, на самом деле, жаль — тех, которые способны снять только первый, внешний пласт спектакля и тут же сделать далеко идущие выводы об очередном «безобразии».

«Как не покажется парадоксальным, но из «телесно-низового» материала Рабле режиссер умудрился вылепить произведение многослойное, не только смешное, но и лирически-сентиментальное, где, впрочем, одно виртуозно перетекает в другое. Богомолов с этой задачей справился на раз, показав нам, как из всех этих физиологических отправлений и проявлений рождается жизнь, как она есть, с ее высокими и низкими материями, которые не отменяют, а только поддерживают друг друга».

Постановка «Гаргантюа и Пантагрюэль», фотография Андрея Минаева

Организатор ярмарки книжной культуры Ирина Прохорова рассказала, почему было решено привезти спектакль по Рабле. Цитата Прохоровой появились на официальной странице Фонда Прохорова в Facebook.

«Я думаю, выбор режиссера Константина Богомолова во многом предопределила блистательная книга выдающегося писателя и ученого Михаила Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса». И, несомненно, ее влияние ощущается в спектакле. Бахтин показывает Франсуа Рабле как последнего писателя Средневековья и первого писателя эпохи Ренессанса. Смеховая народная культура с ее сочным площадным юмором и эротикой воплощается в художественной литературе и определяет фантасмагорию, которую автор являет миру. Константин Богомолов прочел этот роман как наш современник. Через бурлеск и буффонаду режиссер отразил драму и трагизм человека Ренессанса. Мы знаем Константина Богомолова как новатора, и логично предположить, что он мог сделать бурлеск и юмор главным стержнем спектакля. Здесь есть этот смех, но он сведен до минимума», — считает Прохорова.

Постановка «Гаргантюа и Пантагрюэль», фотография Андрея Минаева

Чтобы перевести старинный текст Рабле в сегодняшнюю тональность, Константин Богомолов добавил к нему хармсовского абсурда, дав персонажам русские имена, а актерам — по несколько ролей. Короткие главы возрожденческой прозы в интерпретации Богомолова превратились в гротесковые этюды с долгими перечислениями имен, названий еды и способов подтирки. Низменные подробности озвучиваются под аккомпанемент возвышенной музыки Генделя и Перселла.

Впрочем, в какой-то момент абсурд начинает восприниматься вне иронии, а игра оказывается способной не только развлечь, но объяснить природу явлений, смысл слов и устройство человеческого тела. Выясняется, что когда предметы используются не по назначению, в них открывается непредсказуемый смысл.