Ян Янукович: «Сейчас реновация в Красноярске нереальна»

После последней прямой линии с президентом Путиным остроумные красноярцы в социальных сетях начали писать – мол, раз москвичи не хотят сноса пятиэтажек, давайте сделаем это в Красноярске. Генеральный директор строительной компании «СибирьСтройНедвижимость» Ян Янукович уверен – сейчас это сделать нереально. В интервью он рассказал о том, как красноярские строители упираются в избыточные нормы пожарных, почему он не стал строить объекты Универсиады, за сколько лет можно воспитать культурного красноярца и почему для него еврейский вопрос — не вопрос.

Мы никак не можем начать интервью. По телефону строителя терзают подчиненные – одним не хватает арматуры, хотя завезли новую партию только вчера, другие жалуются на неверно оформленные документы поставщиков. Времени – 21:00. В какой-то момент телефон замолкает. Однако с завидной регулярностью прерывает беседу каждые 10-15 минут.

Детали строительства

— Сегодня в жилом комплексе «Орбита» начали асфальтировать дорогу. Больше трех лет жители ждали и ездили по ухабам. Неужели нельзя было изначально сделать дорогу?

— Конечно, можно было, но ее не делали.

— Почему?

— Дорога принадлежит городу…

— Но жителей уверяли, что дорога по документам ничья, поэтому асфальтировать ее некому.

— Строители бы не сдали дом без подъездных путей. Им бы попросту это не разрешили строить.

— Все хорошо, что хорошо кончается… Часто ли бывают идиотские случаи во время строительства? Я слышал историю, когда вы для жителей Черемушек сделали лестницу, но комиссия, которая принимала объект, настояла, чтобы ее убрали. Мол, не было в проекте.

— Бывает, когда мы хотим что-то сделать для людей не по проекту, надзорные органы это запрещают. Бывают откровенные ляпы проектировщиков, когда качели проектируют под сушилкой для белья или под горкой. Или когда мы строим дом, а законодательство в процессе строительства меняется. Так часто случается с противопожарными нормами. Расскажу типичный случай. Проект утвержден, экспертиза пройдена. Нам надзорные органы говорят – у вас здесь двери в подъезде, а их быть не должно. Хотя в проекте они есть и согласованы. Хорошо, говорим мы. Дайте нам предписание, мы отдадим проектировщикам, и они все изменят. А, нет. Нам говорят: вы сначала поставьте двери, тогда мы выдадим предписание их убрать. А если бы это случилось во время сдачи дома? Ведь сначала нужно купить двери, привезти, поставить – на минуточку, в четырех подъездах на каждом этаже 16-этажного дома… Каждая дверь тысяч по 20… Это благо, что мои специалисты данный момент отследили.

— Подобные изменения в нормах делают для чего?

— Рассчитано на улучшение, но иногда по факту приводит к маразму. Еще один пример. Сейчас мы строим в рамках норм доступной среды для инвалидов. Пандусы – вопросов нет. Но в нормах есть правила для слабовидящих людей. И вот они сделаны с явным перебором. Сейчас для данной категории людей на каждом этаже должна быть специальная плитка из квартиры до лифта, из лифта до выхода из подъезда, оттуда – дальше до выхода со двора. Но в доме нет ни одного слабовидящего жильца. В итоге у нас миллионные затраты не понятно на что.

— А если заселится?

— Ну в этом случае ведь есть ТСЖ, управляющие компании. Делайте на конкретном этаже, в конкретном подъезде. А в итоге мы все сейчас застилаем этими желтыми плитками. Я понимаю мотивы законодателей, но логика ведь должна быть. Почему-то в старых домах никто этой проблемой не озадачен. И мамы как носили коляски в руках с пятых этажей хрущевок, так и носят.

— Так может для отдельных групп инвалидов делать специальные жилые комплексы?

— Как сейчас принимают новые дома, они ими и являются.

Дожить до Генплана

— О рынке. Остались ли в Красноярске места для строительства?

— Десять лет назад говорили, что площадок не осталось. Но до сих пор строят. Сейчас город пошел по пути строительства жилья на месте бывших крупных заводов. Какие-то промышленные гиганты полностью отдают территорию, какие-то ее сокращают и освобождают место под возведение жилья. Мы, например, сейчас строим на месте бывшего ХМЗ.

— Почему вашей компании нет на объектах Универсиады?

— Мне лично это не интересно. Я проанализировал ситуацию, и пришел к выводу, что строительство данных объектов не совсем рентабельно. Практика показывает наличие большого числа ошибок в проектно-сметной документации таких объектов, эти ошибки в любом случае нужно исправлять, но не факт, что работа по их устранению будет оплачена. Здесь получается некий абсурд. Ничто не стоит дешевле сделанной работы.

— Как скоро нас может ждать собянинская реновация?

— Не могу назвать срок. Могу назвать условия. Стоимость нового жилья должна существенно отличаться от цены вторички. Сейчас реновация в Красноярске нереальна, она себя не оправдает. Еще одна причина, почему нет: квартиры у жителей хрущевок должна выкупать администрация города и территорию продавать под застройку с аукциона. А у администрации денег нет. Она жителей бараков не может расселить до конца.

— Кого вы считаете самым крупным застройщиком в городе?

— По последним данным в 2016 году больше всего построила группа компаний «Красстрой». В 2017 году, думаю, они подтвердят этот статус.

— Какие у вас сейчас объекты?

— Жилой комплекс «Отражение» и «Западный» на Бугаче. Сейчас мы совместно с компанией «СИА» разрабатываем новый микрорайон «Глобус». Вся эта информация есть на нашем сайте.

— У нас не рекламное интервью. Поэтому такой вопрос. Те же дома на Мясокомбинате – там ведь ни школ, ни садиков, ни поликлиник.

— Прямо на границе с микрорайоном «Западный» по Генплану города должна располагаться школа и детский сад. Помимо этого, четыре помещения мы сдали в муниципальную аренду под взрослую и детскую поликлиники. Плюс мы отдали под школу часть своей земли безвозмездно.

— Я один здесь понимаю, что Генплан и реальность вещи несовместимые? Дорога на Орбите тому подтверждение.

— А мы при чем? Мы работаем по утвержденным проектам. Если город не может выполнять обязательства, строители жилья в чем виноваты? В любом новом масштабном микрорайоне одни и те же проблемы. Генплан утвержден нашими депутатами Горсовета – это я так, напоминаю.

— То есть, это логично, когда социальная инфраструктура отстает от жилья на пять лет?

— Если бы город имел финансовые возможности, отставания бы не было. Это общая проблема для России.

Поход во власть

— Тогда про политику. «Монолит» — это Абасов в Горсовете. «Сибиряк» — здесь все понятно. «Союз» Турова дорабатывает последнее, что перепало со времен Петра Пимашкова. Вам не хочется в этот омут?

— Я думаю, здесь не нужно параллелей.

— То есть строители идут во власть не для того, чтобы помогать своему бизнесу?

— Может быть отчасти – для того, чтобы отстаивать интересы всех строителей как профессионалов.

— А мне кажется, чтобы в Горсовете переводить категорию земель из одной «Ж» в другую…

— Сомневаюсь, что цель в этом. Ведь это можно сделать и не будучи депутатом.

— В следующем году состоятся выборы нового состава Горсовета. Вам эта история интересна?

— Разве что с целью скорректировать некоторые моменты в развитии города.

— Тогда представим, что вы – кандидат в депутаты. Ваша программа?

— Это пешеходные зоны в плане передвижения. Сегодня у нас очень мало мест, которые удобны для всех категорий жителей. С той же коляской не пройти. Когда у меня родился первый ребенок, я это ощутил на себе.

— Сколько лет первенцу?

— Пять лет.

— Так за пять лет ничего не изменилось.

— Я знаю. У меня родился второй ребенок. У брата родилась дочь. И чтобы с улицы Ады Лебедевой дойти до набережной Енисея… Невозможно это сделать, не таская в руках коляску по лестницам, я молчу про другие районы.

— А как же лифты на набережной, которые вроде как когда-то должны быть?

— А разве это решение всех проблем? До набережной ведь тоже нужно дойти. Ни инвалид, ни мать с ребенком даже в центре города не могут гулять. У нас в Красноярске не встретишь инвалида-колясочника на улице. В Европе эти люди могут спокойно самостоятельно передвигаться: выезжать из своих домов, ездить по проспектам , спускаться и садиться в метро, в автобус.

— Хорошо, продолжаем политическую программу. Что еще?

— Прогулочные зоны. Сейчас они хорошо сделаны в Москве. Должна быть территория, где машины не ездят. Где можно просто гулять. Во многих странах, к примеру, все сделано для пешеходов, а не для автомобилистов.

— Но в Красноярске данный тезис – это провал на выборах!

— Во всей России.

— Скорее во всех головах…

— Еще бы я занялся темой управляющих компаний и качества их работы. В наших ТСЖ все отлажено – в подъездах чисто, во дворах охрана, детские городки никто не ломает. Почему так нельзя сделать везде?

— Какой-то популизм.

— Почему?

— Наверное, потому что есть другие люди, которые не оценят. Вот, к примеру, вы организовали ТСЖ в Черемушках: ремонтируете подъезды на улице Борисевича, ставите новые лавки, урны и детские городки. А через месяц, а я в этом уверен, побелка в подъездах вся в горелых спичках, лавки сломаны, урны заплеваны, а в песочницах валяются пивные бутылки. Надолго хватит терпения у вашего ТСЖ?

— Здесь как с проблемой неправильной парковки. Нужно сделать штраф в 15 тысяч и через месяц все будут парковаться по правилам. При этом нужны, разумеется, бесплатные или платные парковки в шаговой доступности. В центре города можно развивать подземный паркинг под дорогами на проспекте Мира, улице Ленина, улице Карла Маркса по примеру городов Европы. То же с подъездами и воспитанием. Сейчас не проблема поставить камеры и штрафовать хулиганов. Нужно лишь закрепить это законодательно. Спустя время люди оценят. Но изначально общество нужно воспитывать.

— Сколько необходимо на это времени?

— Уверен, что пяти лет хватит.

Еврейский вопрос

— Последняя часть про Яна Януковича. Вы довольно молод. Как красноярские строители-мастодонты относятся к вам (Яну Януковичу 36 лет – прим. Sibnovosti.ru)?

— Ни разу не сталкивался с дискриминацией по возрастному принципу, хотя большинству коллег я в сыновья гожусь.

— Вчера мой товарищ попросил меня написать новость о том, что он как бизнесмен помог детской спортивной команде. Вам насколько близка благотворительность?

— Я всегда стараюсь всем, кто обращается, в какой-то степени помочь, если есть возможность.

— Удочкой или рыбой?

— Почти всегда рыбой, конкретными делами. Я вхожу в Совет директоров молодежной еврейской организации «Гелель». Ежемесячно помогаю – перечисляю средства в фонд. Помогаю устраивать семинары, пытаюсь научить еврейскую молодежь бизнесу, управлению. Ежегодно мы организовываем уборку на еврейском кладбище…

— Уверен, что сейчас, прочитав последний ваш ответ, треть читателей махнули рукой и сказали: «так он еврей!» …

— Я горжусь тем, что я еврей. Я горжусь своей культурой и традициями. Пытаюсь научить своих детей этим традициям. Даже друзьям я рассказываю об этом. На еврейские праздники ко мне приезжают мои друзья разных национальностей и конфессий. И я их знакомлю с иудаизмом.

— Кем бы вы работали, если не в строительстве?

— Я бы не сказал, что я строитель. Я управленец, топ-менеджер. У нас есть иные направления бизнеса, которым я уделяю много внимания. Просто сейчас стройка – основная деятельность.

— Перефразирую вопрос: если бы завтра пришлось как обычному человеку работать с 9 утра до 6 вечера, смогли бы?

— Вот сейчас 10 вечера и мне до сих пор звонят по работе. Я начинаю день в 8 утра и заканчиваю в 10 вечера. Потом я могу отдохнуть. Но не получается. Потому что начинаешь думать о завтрашнем дне. Времена студенчества, когда я работал с 8 утра и до 5 вечера, вспоминаю с завистью к себе молодому. Тогда не было ни забот, ни хлопот.

Сергей Санников специально для Sibnovosti.ru