Стас Намин: «Само появление рок-музыки в Советском союзе уже был неформат»

О первом советском «неформате», о музыке, которая не принималась в Советском союзе, и планах в интервью TV BRICS рассказал Стас Намин - советский и российский певец, основоположник рок-движения, лидер музыкальный групп «Цветы», «Группа Стаса Намина», «Парк Горького».

50 лет назад, в 1969 году, Вами была образована группа «Цветы». Один из журналов даже назвал это «первым советским неформатом». С чего начался этот первый «неформат»?

Наверное, неформатом можно многое назвать. В принципе само появление рок-музыки в Советском союзе уже был неформат – и это были не только «Цветы», а огромное количество студенческих, дворовых ансамблей, которые существовали где-то в андеграунде и на них никто не обращал внимание.

Официальная советская музыка, эстрада, песня, цензурировалась и существовала абсолютно отдельно. Это была такая одна большая песня, которая с трудом делилась на мужскую и женскую, на которую, мы как студенты и нормальные рок-н-рольные хулиганы, просто не обращали никакого внимания. Это была совсем другая культура, и мы с ней не были связаны никак.

Мы воспитывались, конечно же, на классической рок-музыке на Beatles, Rolling Stones, Jimi Hendrix. Когда этим увлекались, мы, не имели ввиду профессию, что это будет что-то серьезное, это просто увлечение было.

Получилось, что мы как студенческий ансамбль были лауреатами какого-то фестиваля и нескольким ансамблям доверили такой приз: выпустить на «Мелодии» маленькую, гибкую пластинку — вот с неё все и началось.

Как Вы думаете, почему такая популярность вдруг? Почему народ начал взахлеб это слушать?

Потому что мы были не формально цензурированная советская группа, а просто от души, искренне мы пели то, что считали нужным, причем с тем драйвом, который у нас был не принят и не разрешён в стране. То есть, как играла гитара, барабаны, как вокал звучал, и какие, вообще, были аранжировки.

В них соединялась профессиональная нотная грамотность (расписание скрипок, расписание оркестра и всех инструментов), и в тоже время настоящий рок-эн-рольный драйв.

Получился симбиоз какой-то новой музыки, которая тогда не существовала вообще в Советском союзе. С этого всё началось, а потом появились другие группы, и постепенно начали появляться, но в начале 70-х были только мы. Еще не было даже Пугачевой и Тухманова. Это было совсем давно.

Вы сказали, что музыка, которая была не принята в Советском союзе…а тяжело было сопротивляться?

До выпуска пластинки вообще проблем не было, мы были в андеграунде, и никто на нас не обращал внимания, мы не сопротивлялись ничему.

Но мы стали вдруг популярными, когда в 1974 году пошли на профессиональную сцену попробовать: нас уговорили, на нас зарабатывали огромные деньги.

Тут, конечно, трудно было очень, у нас с этого момента начали запреты, проблемы. У нас отобрали название в одно время, почему собственно из «Цветов» мы превратились в так называемую «Группу Стаса Намина». А это в связи с тем, что было запрещено название и мы просто остались без названия.

Ну и много всего было, не хочется про это время рассказывать. Но тем не менее, можно считать, что всю историю группы можно разделить на два периода: советский период, когда действительно было все запрещено, мы сидели как в тюрьме, и в конце его - это 20 лет, с 69-ого и, скажем, по 89-е.

И в только когда пришел Горбачев к власти, нас выпустили за границу впервые, и когда какая-то свобода появилась реальная для нас тоже, мы сделали огромный тур по США, где еще не было русский эмигрантов.

Мы играли только для американцев в самых крупных и престижных аудиториях. Мы проехали по всему миру, включая Австралию, включая Африку, включая там все страны, которые существуют, включая все континенты — это первый период.

После этого я сделал группу «Парк Горького» на основе музыкантов из «Цветов», поэтому и остановил «Цветы - и 10 лет группа «Цветы» не существовала, к сожалению. А группа «Парк Горького», как я только послал их на гастроли в Америку, развалились. Поэтому «Цветы» я восстановил вместе с театром, когда создал театр новый, то решил восстановить группу, это было в 99-м.

20 лет назад…

Да. И с этого момента мы уже существуем на другом ветке жизни и как ни странно, на новом витке этом, когда нам было уже 40 лет, мы начали очень активно записывать новые песни и старые все восстановили.

Давайте вернемся назад, когда впервые вышли на публику пластинки, и когда Вас услышали массы благодаря этим пластинкам, когда вы принесли эти пластинки домой. Как воспринимали Вас дома с этим увлечением, насколько они считали это серьезным увлечение или нет. Тем более зная, кто ваш дедушка, и каким он был человеком?

Мои родители, мой отец летчик военный и моя мать - музыковед, никогда не пытались каким-то образом повлиять на мои увлечения в негативную сторону и воспринимали все мои увлечения серьезно, что раз мне нравится, то, собственно, почему бы и нет.

_ Деду пластинку показывали? _

Да, когда она вышла, я ему показал, он первый раз услышал и говорит: «А почему ты поменял фамилию?» Я говорю: «А представляешь была бы группа Микояна, почти группировка». Он, конечно, засмеялся, и вообще ему понравилась музыка, собственно, он больше этим не интересовался. Потому что он, конечно, был занят другим в жизни, даже в конце своих дней.

К сожалению, его жизнь мало кому известна, и кроме слухов, сплетен и нескольких видео, которые летают по интернету – провокационных, в общем мало что известно. Я хочу сделать документальный, даже в несколько серий, серьезный фильм только на фактах и документах.

Я общался с Вашей замечательной мамой, я знаю, что благодаря ей в вашей семье было очень много великих музыкантов и Шостакович, и Хачатурян, Шнитке, Свиридов. Они как-то повлияли на Ваше творчество? На отношение к музыке?

Наверное, какое-то относительное…. Я тогда увлекался рок-н-ролом, и мне особенно не было интересно то, чем они были заняты. Хотя Арно Бабаржанян был действительно моим первым учителем. И он тоже говорил, что увлекался джазом уже тогда, симфонической музыкой я начал увлекаться позже - в конце 80-х. Я сделал симфонический оркестр, не имея ввиду, что он будет играть мою музыку, а просто из-за того, что с уважением и интересом всегда к ней относился.

Я написал симфонию и, тоже неожиданно для меня, послал ее в некоторые оркестры большие, и вдруг лондонский симфонический оркестр и еще, кстати, и берлинский филармонический, и еще один оркестр, уже не помню названия, согласились исполнить. Я решил, что меня кто-то подкалывает, поэтому несерьезно отнесся, но вдруг Лондонский симфонический оркестр прислал мне контракт, да еще и с рекомендацией запись сделать на студии Abbey Road, где, собственно, мы уже записывали с «Цветами» несколько альбомов.

Но, вообще, студия Abbey Road началась с симфонической музыки, а не с «Битлз», «Битлз» потом появились там. Но как бы ни было, действительно в тот же год, в 16-ом году, я записал на Abbey Road, и запись лондонского симфонического оркестра вышла во всем мире, были очень интересные рецензии. А здесь премьеру в Москве сыграл «Российский национальный оркестр».

Я правильно понимаю, что ваш псевдоним это…?

Да это имя, ее зовут Нами. То есть я как бы мамин – Намин.

Очень мило. Возвращаясь к творчеству. Обычно говорят, что нет худо без добра. Если бы Вас, наверное, не запрещали, Вы бы тогда не обращались к другим видам искусствам, и тогда же Вы пустились путешествовать по миру и снимать…. Где вы побывали?

Практически я был везде, трудно сказать, где я не был. А снял тоже много разных фильмов. Но после этого уже. Это было уже в начале 2000-х, я ездил очень много по Африке и снял много там таких «фильмиков» небольших, про разные страны, был практически во всех странах, больше половины стран Африки.

Это в основном этнические фильмы: животные и племена. Я начал заниматься уже профессионально кино, снял несколько фильмов. Они документальные все, один про Армению, про древний храм Армении, о культуре Армении. Другой фильм про Эрнста Неизвестного — это такой диалог, разговор с Неизвестным, это оказался последний фильм о его жизни.

И вот недавно я снял фильм с моими американскими партнёрами, с режиссером Джимом Брауном – трижды лауреатом премии «World», про то, как рок - музыка повлияла на падение режима, который был не только в Советском союзе, но и восточном блоке. Вот его название «Free to roсk», перевести на русский трудно, но тем не менее.

Вам когда-нибудь хотелось уехать?

Никогда.

_ __Почему?___

Потому что этот мой дом, я его чувствую, как дом. Здесь моя мама, мои близкие, родственники, друзей много. И людей здесь много хороших.

_ Но вам столько раз крылья обрубали? _

Не везет этой стране. При том, что я считаю: это великий народ, который вместил много национальностей, также как и американский, кстати. И талант этого народа уникален во всех видах, включая, искусство… да. Поэты, художники, литераторы, музыканты и научные открытия здесь великие были сделаны и великие философы. Здесь, вообще, потрясающий народ.

Хорошо, про Индию... Когда Вы туда первый раз попали, Ваши впечатления изменились?

Нет, еще больше усугубились. Я попал туда недавно, лет 5-6 назад, и когда гастроли были, поехал в северную экспедицию по Индии. В Гималаи забирался, медитировал там, вообще, очень много для меня интересного там. Ну, в общем-то, это маршрут «Битлз» по большому счету, Ришикеш… все эти города. И, соответственно, давал концерт на Ситаве тогда же.

_ __Вы же там тоже тогда сняли фильм какой-то? ___

Да, снял фильм. Я, собственно, везде стараюсь снимать какие-то фильмы, отображающие всё через музыкальную призму, отображающее лицо того места куда я попал.

_ __И возвращаясь к Вашим юбилейным датам. Что вы планируете делать? Как отмечать?___

Что касается театра, то мы, конечно, очень много работаем. На сайте театра можно это прочесть и на моем сайте. Говорить об этом коротко невозможно, действительно, за 20 лет театр имеет большой репертуар.

Это уникальная труппа, потрясающие актеры, правда, они настоящие, неформальные, они очень талантливые. Я езжу по всему миру, и здесь нет людей, которые пришли бы сюда, актеры это будут, профессионалы или просто любители, они открывают рот и спрашивают, где мы их нашли.

А потом оказывается, что они великолепно поют, а еще и великолепно танцуют. Нам удается сделать и найти такое направление, которое соединяет и танец, современную хореографию, и профессиональный вокал настоящий.

Театр развивается, и мы будем делать фестиваль лучших наших спектаклей. Ну и, кроме всего прочего, у нас реставрируется зал, здесь в «Парке Горького». Он, наверное, откроется уже на новом этапе. Это великолепно оснащённый зал, нами сейчас очень серьезно занимается московское начальство, и мы как бы так ожидаем очень интересный результат и реконструкцию всего.

Впервые за 50 лет мы выступим в Кремле, в кремлевском дворце, обычно мы в «Крокусе», где-то еще. Тем более какое-то время мы территориально прожили на этом месте вместе с семьей моего деда. Грубо говоря, там родился. На месте этого дома, там его разрушили и построили дворец, у меня очень смешно на каком-то витке жизни это перекликается. Мы на эту тему не заморачиваемся, это великолепный зал, где выступал великий Стинг, я его обожаю и много других великолепных музыкантов. Думаю, этот концерт у нас получится таким домашним, несмотря на пафос места, таким дачным, абсолютно домашним, теплым концертом, где мы практически весь концерт планируем петь с публикой, потому что у нас больше 20 хитов. Не так много ансамблей и групп даже в мире, которые могут похвастаться таким количеством хитов, которые знает наизусть вся страна.

И новые песни у нас тоже легко поются и запоминаются, даже если их никто не слышал в мире. Сейчас мы планируем смешные вещи, например, Сергей Шнуров выучил «Мы желаем счастья…» и спел в концерте, куда он и нас пригласил, мы вместе схулиганили на концерте. С Васей Баста мы тоже планируем что-то сделать, но еще точно не решили про гостей. Но точно, что будут потрясающие гости, точно будет потрясающая атмосфера и музыка. И мы, наверное, доставим радость всем, кто придет.