Маэстро Семеныч

Однажды Александру Бердникову надоело, что любимая супруга не называет его по имени. Почему-то Римма обращается к мужу примерно так: "Слушай, надо бы вот это..." И тогда Александр Семенович купил жене собачку на рынке за 10 рублей и назвал ее "Шура". И потом... наслаждался, ибо с утра до вечера по квартире разносился ласковый клич: "Шура, Шура, Шура!" Не подумайте ничего худого, семья у Бердникова - благополучная. Свою Римму известнейший красноярский диктор просто обожает за природное самообладание и интуицию. - Римма Александровна если что-то говорит, так оно и происходит. И любое дело доводит до конца. - И кто же в доме хозяин? - Конечно... Римма Александровна! Самые важные решения принимает только она. Они познакомились на Красноярском краевом радио. Поженились 15 лет назад. Как говорит Александр Семенович, "к этому браку оба пришли битые жизнью", в зрелом возрасте, когда обычно остается мало надежд обрести нормальную семью, уютный очаг. За плечами Бердникова к "историческому" моменту было полвека жизни, неудачный первый брак, 14 "холостых" лет и все остальное... - Я родился в поселке Щучье Курганской области. Мама была коммунисткой, ходила на партсобрания, а отчима (отец погиб в первые дни войны) после плена лишили партбилета и военных наград. Когда мать возвращалась с очередного собрания, он спрашивал: "Ну, как там, на II партсъезде, не подрались?" Так я стал диссидентом. - У Вас было голодное военное детство? - У меня было СЧАСТЛИВОЕ военное детство! Я рос в атмосфере любви и заботы, а все остальное - не важно. Рядом с нами в эвакуации жила большая еврейская семья - бесподобные люди, образованные, музыкальные. Они многому меня научили. И на стульчик ставили, заставляли читать стихи. Отслужив 4 года во флоте, Александр в тельняшке и бушлате пришел в Курганский пединститут, слегка повел королевской бровью, всех обворожил и сходу поступил на филфак. Потом 4 года работал в школе. Учительствовал, вел кружки, помогал по хозяйской части. Позже по конкурсу устроился на Курганское ТВ журналистом и диктором. Уже тогда Бердников пел, танцевал, актерствовал, что, безусловно, проявилось и в телеэфире. Однажды в партбюро чуть не подрались: целую неделю обсуждали, спорили до хрипоты, может ли диктор в эфире петь. Но Бердникову разрешили, потому что делал он это виртуозно. Молодой, красивый, темпераментный диктор читал с экрана стихи, вел в прямом эфире музыкальные программы, собственный сатирический журнал, не брезговал и репортерской работой. Это было благословенное время. Курган тогда процветал. В "хлебный край" за "житом" приезжали со всей уральской округи. А еще, как пчелы на мед, сюда слетался цвет нации - звезды советской эстрады, музыканты, оперные певцы. Дело в том, что восходящая курганская звезда - хирург Илизаров - пользовался огромным спросом у немощных артистов из столицы. Александр Бердников досконально знает подноготную знаменитого ортопедического центра, где уже тогда наращивали и выправляли самые "безнадежные" конечности. - Однажды к Илизарову приехал лечиться Шостакович. Пока он лежал в центре, в Кургане побывали все "акулы": Ростропович, Кобзон, Шафран, Штоколов, Зыкина, Магомаев с Синявской, Лисициан. Помогали строить корпуса центра. Помню, например, как Мстислав Ростропович в строительных варежках кирпичи таскал! А вечером давал концерт. Все они выступали на Курганском телевидении, а я эти эфиры вел. Одну такую передачу - со Штоколовым - особенно запомнил. Я объявил романс в его исполнении. И Штоколов - верзила под 2 метра - как взревел, аж софит взорвался! Потом долго из его шевелюры вытаскивали мелкие осколки... Бердникову было чертовски интересно. Среди великих он рос и мужал. А Господь делал ему все новые "подарки". Во время стажировки в Москве он случайно забрел в один из павильонов Останкино и остолбенел, увидев Эфроса и Смоктуновского. Быстренько прикинулся рабочим сцены, таскал стулья и наблюдал... - Когда Иннокентий Михайлович отдыхал, он, вальяжный, ложился на кушетку, а молодая помощница смиренно держала его за руку. Потом Смоктуновский вставал и на глазах превращался в надменного, жестокого помещика... Вот, например, он пошел. Эфрос хотел ему сказать, что надо бы оглянуться, а Смоктуновский, не дожидаясь, медленно оглядывается и идет дальше. А Эфрос говорит ему: "Спаси-и-и-бо. Снято". Это были съемки фильма "Вешние воды" по Тургеневу. - С кем еще судьба сводила? - Уже здесь, в Красноярске, стою я как-то у ресторана. Вижу, идет до боли знакомый человек. Ефремов! Я ему говорю: "Здравствуйте, Олег Николаевич". А он - своим говорком: "Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а где вот здесь можно выпить?" Я услужливо открываю перед ним дверь: "Да ради Бога! Вот здесь, все готово!" Нас заводят в банкетный зал. И я весь вечер слушал Ефремова. Выпили, конечно. - Любите выпить? - Да, я раньше этим делом увлекался. Народ ведь спаивали поголовно... Первый раз попробовал пацаном. Зимой однажды замерз сильно, и мне налили крепкой браги стакан, да пельменей... Я это "приговорил" и на полати. Помню, благодать-то какая была! - А курите с каких пор? - Напиши: с двух лет! Бердников щелкает подарочной зажигалкой с гравировкой "Маэстро слова", много курит - особенно, когда увлекается в разговоре. На его немолодом, но красивом лице можно прочитать много всего: миллион улыбок и столько же - тяжких дум. Он не заработал состояния, не умеет считать и копить деньги, прислуживать и облизывать. Впрочем за свою жизнь он многим помог, доставая во времена тотального дефицита все: от китайских перчаток до гарнитуров. - Кто-то до сих пор ходит в сапожках, которые я когда-то доставал! - А себя почему не обеспечивали? - Чтобы что-то купить, нужны деньги! А я никогда много не зарабатывал, увы... Нет у меня ни дачи, ни машины, ни хором. Рассказывать, почему распался первый брак, он не хочет. Может, от того и распался, что никогда Александр Семенович не был зажиточным куркулем. Не умел ничего просить для себя. - Не люблю директорских кабинетов. Заходишь, а тебе требовательным тоном, не терпящим возражений: "Что Вы хотели?" Откуда я могу знать после этого, что я хотел! В голове сразу каша. Но! Когда первая семья распалась, дочка осталась с папой. Дело не в том, что мать была плоха, просто отец был замечательный, и девочка не захотела с ним расставаться. 14 лет Бердников воспитывал дочь в одиночку, сам стирал, готовил. - Вы умеете готовить? - А как же! Один раз, будучи холостяком, испек пирог с картошкой. Приятель попробовал и говорит: "Я таких изделий даже в войну не ел!" Бердников смеется, вспоминая, какой получился пирог: совсем не жевался. Но дочку он вырастил - загляденье. Галина закончила университет, стала искусствоведом, пишет картины, лепит, шьет. Может быть, это самое дорогое достижение в жизни Семеныча, как его называют друзья. А еще Бердникова за глаза зовут Левитаном. Его роскошный голос в Красноярске не знает разве что глухой. Недавно наш Семеныч ушел с краевого радио - говорит, устал. И все-таки продолжает работать - ведет в эфире "Примы" шоу "На Советской улице". Но даже если Бердников уйдет совсем, в эфире сплошь и рядом - его ученики. Молодые журналисты ТВ и радио просто тащатся от его уроков - Александр Семенович признанный в крае тренер, способный любого "птенца" обучить технике речи. ТВК, "Афонтово", "Прима", "Авторадио" принимают Семеныча как родного. Он "смолит" с молодежью по курилкам, травит байки, беззлобно и мастерски передразнивает наших телекумиров. И кружится вокруг потревоженный улей амбиций, надежд, желания попасть на острый язычок учителю: стало быть, заметил, запомнил, благословил. Благодарим газету "Телевизор" за предоставленный архив.