В Канске есть красивая берёзка...

Промышленное развитие Нижнего Приангарья ставит под угрозу сохранность природного комплекса региона. Одним из средств компенсации влияния предприятий на природный мир Ангары должно быть создание особо охраняемых территорий. Мы разговариваем с директором краевого государственного бюджетного учреждения «Дирекции по особо охраняемым природным территориям Красноярского края» Владимиром Викторовичем Званцевым.

– Как давно существует Дирекция по ООПТ?

– С 2000 года. Это одна из первых в РФ природоохранных организаций в чистом виде, специализирующаяся на особо охраняемых природных территориях. Заказники, которые Дирекция приняла под своё крыло, существовали и раньше, они входили в Госкомитет по экологии. Фактически у заказников было федеральное подчинение. Сейчас стало намного проще. Работаем быстрее, мобильнее.

– Дирекция создана по инициативе Администрации Красноярского края?

– Да, Администрация Красноярского края явилась и инициатором, и идейным вдохновителем создания нашего учреждения.

– Что входит в функции Дирекции по ООПТ?

– Сохранение биоразнообразия на охраняемых природных территориях краевого значения, в заказниках. Есть инспекторский состав, который осуществляет физическую охрану, совершает рейды и обходы на местах, занимается комплексом биотехнических работ, экологическим просвещением, работой с населением. Получается охранник и эколог в одном лице.

– По какому принципу отбираются заказники?

– Учёными Красноярского госуниверситета были проведены работы по изучению ландшафтного, флористического и фаунистического комплекса с выявлением мест, подверженных антропогенному и промышленному прессу. В местах наибольшего риска была рекомендована организация ООПТ. Мы взяли под контроль ООПТ, которые созданы ещё в 60-е годы. И создаём новые. За время работы Дирекции организовано 9 заказников. Каждый год создаём по 2-3 ООПТ: как заказники, так и памятники природы.

Есть «горячие точки», где идёт организация вне очереди. Например, в прошлом году мы столкнулись с ситуацией на озере Тагарском и прилегающим к нему сосновым бором. Чтобы его совсем не уничтожили отдыхающие, был создан памятник природы «Кривинский бор». В 2005 году обратились наши соседи, томичи. У них есть заказник гидрологического характера, созданный для сохранения осетра, стерляди и других рыб Обского бассейна, которые включены в Красную книгу. За год мы создали заказник, протяжённостью 90 км по руслу реки Чулым, для сохранения этих видов на территории нашего края.

– Какие организации участвуют в определении новых ООПТ?

– Учёные СФУ, Институт леса им. Сукачёва и другие научные организации.

– Чем отличаются заказник и памятник природы?

– Отличаются площадью и режимом. Памятник природы – это локальная точка. Это может быть сосновый бор, скала красивая. В Канске, например, есть красивая берёзка – тоже памятник природы. А заказник – это природный комплекс в целом, достаточно большая территория, 50-60 тыс. га в среднем.

– Какие полномочия есть у инспекторов на местах, если они замечают нарушения?

– У нас нет полномочий, как у милиции, задерживать браконьера, например, производить личный досмотр. Инспекторы выясняют личность нарушителя, составляют протокол об административном правонарушении, направляют мировым судьям, которые выносят постановление о наложении штрафа.

– Если режим заказника нарушает не физическое, а юридическое лицо, проще говоря, предприятие. Что тогда делает инспектор?

– Этой зимой, например, был случай в Богучанском заказнике. Там работают геологические партии. Была несанкционированно пробита дорога к нефтяникам. Их задержали, составили протокол, направили к нам в Дирекцию для рассмотрения. Был выписан минимальный штраф.

– Каковы основные проблемы вашей службы на сегодняшний день?

– Разногласия в законодательстве и недостаток полномочий. В советское время инспектора были наделены полномочиями рассмотрения всех дел на месте, вынесения постановлений. Необходимо внесение поправок в Административный кодекс на уровне федеральных законов. Мы выходим с предложениями и на уровень ЗС, и ГД. Если бы у нас было больше полномочий, к нам бы больше прислушивались.

Хотелось бы убрать несоответствия в законах. У нас законодательство меняется очень быстро и создается ситуация, когда, например, лесной, земельный и водный кодекс не согласованы между собой. Один закон не успевает за другим.

– О проекте освоения Нижнего Приангарья. Какие ООПТ попадают в зону влияния?

– В зону влияния попадает проектируемый заказник «Кежемское многоостровье». Его просто не будет. Из действующих – «Мотыгинское многоостровье», функция которого – сохранение природного комплекса для водоплавающих птиц на период миграции.

Есть ещё «Богучанский» заказник, но он находится очень далеко от ГЭС, на севере.

По нашей части с влиянием водохранилища легко обошлось. Хотя сейчас мы не можем сказать, какими будут последствия, когда строительство комплекса полностью завершится.

– Администрация края может давить на строителей, чтобы они создавали ООПТ?

– Это результат совместной работы. Раньше на охрану природы вообще не обращали внимания. Сейчас предприятия сами идут на контакт, выделяют деньги на исследования, мониторинговые работы, чтобы потом к ним меньше вопросов было.

– Какие заказники существуют на территории Мотыгинского района?

– «Мотыгинское многооостровье», «Река Татарка», «Огнянский» и «Машуковский».

– В чём специфика этих заказников?

– Все они характеризуются огромным количеством видов растений и животных. «Мотыгинское многоостровье» создан с целью охраны уникального водно-болотного комплекса, охраны и воспроизводства охотничье-промысловых видов животных, сохранения и восстановления численности редких и исчезающих видов зверей и птиц. Заказник «Река Татарка» связан с ихтиологическим направлением: сохранение тайменя, ленка и других редких видов. «Огнянский» создан для сохранения лесного северного оленя. «Машуковский» – для сохранения мест миграции косули. Эти заказники помогают снизить антропогенный пресс. Они были созданы в 2004 году.

– Что вы знаете о планах строительства Мотыгинской ГЭС?

– Я слышал о ней, но, сколько бы мы ни пытались узнать, найти проектные решения – их нет, а без этой информации невозможно оценить зону влияния ГЭС. Точно так же и с Эвенкийской ГЭС.

– В районе острова Поликарпов начинается бурение…

– Я об этом не слышал.

– Значит, вопрос по Мотыгинской ГЭС ещё не решён?

– Если бы он был решён, уже были бы совещания в администрации, встречи с учёными. Информация есть, что это теоретически возможно. Мне кажется, что энергетики должны прийти к логическому завершению с Богучанской ГЭС, чтобы начинать строить новую.

– Горевский свинцово-цинковый комбинат уже создаётся?

– Он уже действует. У них есть действующая шахта. Добывают свинцово-цинковый концентрат.

– Каково влияние этого предприятия на Ангару?

– Не знаю, проводились ли вообще исследования. У них своя экологическая служба.

– Река Татарка стала мутной из-за того, что в верховьях работает драга, старательская артель. Вы эту территорию контролируете?

– Их полигон возник ещё до создания заказника. Наши специалисты выезжали на место, брали пробы. Там всё в разумных пределах. Влияние опосредованное. Применения концентратов не обнаружено. Для выявления отрицательного воздействия мутной воды недостаточно. Мутная вода бывает и во время паводков. Лет через 40, возможно, ихтиофауна изменится.

Я очень отрицательно отношусь к тем, кто добывает «тяжёлое» золото с помощью химических веществ. Например, «Полюс». В зоне их влияния рыбы в реках нет.

– Есть ли ООПТ на территории влияния проектируемой Эвенкийской ГЭС?

– Там есть Туруханский заказник. Он находится рядом с федеральной ООПТ.

– Если Эвенкийская ГЭС будет создаваться, как будет вести себя ваша Дирекция?

– Будем писать предложения. Безучастными не останемся.

Беседу вёл Алексей Колпаков, сайт «plotina.net!»