Шнур и «Окопная жизнь» на НТВ

Начать этот разговор нужно с признания: я в армии не служил. Закосил. Такого рода признание совершенно необходимо, поскольку разговор у нас пойдет о военной службе. А все такие разговоры, как известно, неизбежно заканчиваются сакраментальным вопросом: «А ты сам-то служил?!» Ну и подразумевается, что ежели нет, то и говорить с тобой не о чем, крыса ты тыловая. Потому как тот, кто в армии служил, тот в цирк не ходит.

Мне эта позиция никогда не казалась разумной. Возможно, по той же самой причине, по которой я, будучи начисто лишен музыкального слуха, имел наглость много лет писать о музыке.

Да, ну и, сами знаете, что тех, кто не служил, всегда сильно тянет ко всему военному, оружейному, милитаристскому. Мальчики, которые так и не стали мужчинами в «школе мужества», все время норовят тайком помацать какой-нибудь игрушечный пистолетик-автоматик, порассуждать с умным видом о тактике и стратегии, и сравнить ТТХ нашего БМП и американского «Брэдли». Тяга к цирку неодолимая.

Ну, я тоже, конечно, грешен. Благо, Интернет возможности предоставляет. Помню, на меня большое впечатление произвело признание одного «афганца». Читал я его рассказы на сайте военных мемуаров, и вот этот ветеран между делом так, безо всякой аффектации, спокойно сообщил мне, что в армии люди тупеют. На полном серьезе. И чем больше служат, тем больше тупеют. Не потому, что их туда специально таких тупых набирают, а потому что монотонные будни и необходимость беспрекословного подчинения чужим приказам. Навыки самостоятельного мышления атрофируются – как мышцы у космонавтов в невесомости. И потом, конечно, их также можно восстановить, но не сразу.

Прочитав это, я как-то приободрился. Оказалось, что в анекдотах про военных тоже есть доля шутки, и мы, штатские субъекты, в общем, тоже кое-чего про это понимаем. По крайней мере, можем понять, почувствовать.

Окончательно же я убедился в том, что вопрос «А сам-то ты служил?» не имеет никакого отношения к сути армейских вопросов, когда посмотрел программу «Окопная жизнь» на НТВ. Идет она по воскресеньям, ведет ее Сергей Шнуров. Идет вполне себе скромно, без особой рекламы, проглядеть ее в телепрограмме – раз плюнуть.

«Окопная жизнь» рассказывает о том, как живут солдаты. Как они спят, едят, моются, курят, идут в атаку, что при этом чувствуют, чего боятся, о чем мечтают. Без патриотических завываний и страшилок, ясно и доходчиво Шнур говорит о военной жизни. Сила простых слов велика: иной раз кажется, что ты и впрямь сумел влезть в шкуру рядового. Для тех, кто не, объясняю на пальцах: это журналистика высокого класса. Нечто подобное в России делал только Лимонов со своими тюремными записками – в них правды и ощущения тюремного бытия больше, чем во всех эфирах Радио «Шансон» и во всех криминальных сериалах на том же НТВ.

Все потому, что и Лимонов, и Шнуров знают главный секрет хорошего бытописателя: читателю и зрителю нужны ощущения. Ему не очень интересны истории чужих жизней – у него есть своя, она всегда ближе. Любопытствуя, открывая книгу, включая телевизор, он, потребитель информации, хочет знать – что чувствуют герои? В самом что ни на есть физиологическом смысле – жарко ли им, холодно ли, страшно ли, какова мера их усталости? Так Лимонов вспоминает, что, встретив Артура Миллера, одного из мужей Мэрилин Монро, больше всего на свете хотел спросить у него – какой она была? Какой была на ощупь ее кожа, как от нее пахло, как звучал ее голос. Только это и имеет значение в разговоре о женщине. Все остальные слова пусты.

Именно этим и занимается Шнур в «Окопной жизни». Он рассказывает о том, как пахнет армия, чем она воняет, чем изматывает, как превращает человека в солдата. И как убивает война. И как выживают солдаты ей вопреки. Все это иллюстрируется, подкрепляется, удостоверяется воспоминаниями ветеранов почти всех войн, которые вела Россия в 20 веке – от испанской до чеченской. Особый интерес – «военные советники»: Ангола, Вьетнам, Египет, Эфиопия. В одном из интервью Шнур жаловался, что труднее всего было работать с ветеранами Великой Отечественной: они так привыкли к своей роли живых пропагандистских машин за долгие годы Советской власти, что выудить из них что-либо, отличающееся от лакированных стандартных рассказов-былин, было очень трудно. Шел, упал, очнулся, гипс, командир закричал «ура!», мы победили.

В результате получилась лучшая военная документалистика, которую мне доводилось видеть. Конкурентов на этом поприще у Шнура сейчас нет. Программа «Военная тайна» на Ren-TV, сделанная по принципу милитаристского таблоида – это просто другая весовая категория, их на ринг к Шнуру даже не пустят.

Так вот, вся прелесть ситуации в том, что Сергей Шнуров – такой же уклонист, как и я. У нас с ним всего год разницы, и ситуация, многократно им описанная – «я официально находился в розыске, и при этом давал концерты, ездил на гастроли за границу и давал интервью» - мне понятна и знакома. И у меня, и у многих моих знакомых журналистов было примерно то же самое.

И когда я думаю, почему же никто другой в этой стране – ни один из сонма военных журналистов, ветеранов, наконец, просто профессиональных военных с мало-мальски подвешенным языком – не сумел так просто и доходчиво рассказать о том, каково это – быть солдатом, то прихожу к выводу, что все дело, видимо, именно в этом. Для того чтобы рассказать главную военную правду, нужен был чужой. Человек со стороны.

Тот, который не служил.