"Красивая операция – это когда красиво удалось убрать… если удается полностью удалить опухоль и человек будет здоров, будет жить, вот это есть красивая операция".

Мы уже рассказывали о том, что в Москве прошла торжественная церемония награждения победителей всероссийского конкурса «Лучший врач России». Двое из победителей − красноярские врачи. Лучшим неврологом России был признан руководитель краевого детского эпилептологического Центра Андрей Валерьевич Носырев, именно его разработки позволяют сейчас успешно лечить эпилепсию. А лучшим хирургом стала Ольга Геннадьевна Тоначева − заведующая отделением урологии Красноярского краевого онкологического диспансера. Почему женщина выбрала столь трудную профессию, каково это быть лучшим хирургом России − об этом наш разговор с Ольгой Геннадьевной Тоначевой.

− Ольга Геннадьевна, каково оно быть лучшим хирургом России?

− Я себя не отношу к числу отмеченных Богом, я просто очень люблю свою профессию, очень люблю своих пациентов, и я выполняю свое предназначение − быть врачом.

− Врач − это действительно призвание, нужно жить медициной, но получить признание на таком высоком уровне, в том числе и от своих коллег, − это дорогого стоит.

− Вы знаете, для меня это, конечно, была большая неожиданность, и когда я всходила на сцену и назвали Красноярский край, Красноярский онкологический диспансер, у меня была такая гордость...

− Ольга Геннадьевна, женщина-хирург, тем более онколог... Почему такой выбор?

− Это с пеленок у меня. Когда закончила школу, чтобы проверить, как я отношусь к медицине, я поступила работать операционной санитаркой в хирургическое отделение к доктору Воздвиженскому − это в Удмуртии. Когда видишь, что человек, как Бог, орудует в ране...И я решила, что буду хирургом. Я ведь в медицинский институт поступила не сразу, с пятого раза.

− С пятого раза? Удивительная целеустремленность.

− У меня очень тернистый путь − Москва, Воронеж, Ижевск, Красноярск. Я успела за это время окончить медицинское училище, поработать операционной медсестрой в красноярской краевой больнице у доктора Рыбникова Николая Трофимовича в торакальной хирургии. Кстати, я помню и Бориса Павловича Гракова, Лубенского, видела, как они оперируют красиво, играючи, училась у них, и, в конце концов, я поступила в институт.

− Как-то Валерий Сакович, известный кардиохирург, сказал, что для него красивая операция − это операция без лишней капельки крови. А что для Вас, красивой женщины, красивая операция?

− Красивая операция − это когда красиво удалось убрать, ведь онкология это такой тяжелейший недуг. Даже Шекспир писал: «Чем наделили Боги нас, чтобы сделать людьми? Недугами». Так вот я считаю, что болезнь − это такой тягчайший недуг, а особенно онкология. Если удается полностью удалить опухоль и человек будет здоров, будет жить, вот это есть красивая операция.

− В 1992 году было создано отделение урологии в краевом онкологическом диспансере, вы стояли у его истоков, до сих пор его возглавляете.

− Когда я согласилась заведовать отделением, для меня не совсем все было ясно в этой области. Просветление наступило тогда, когда я съездила в Москву и прошла специализацию у главного онкоуролога Бориса Павловича Матвеева, и я считаю себя его ученицей. Тогда я увидела, что бывает рак почки, рак мочевого пузыря, рак предстательной железы. В основном, всеми этими недугами болеет сильная половина человечества. В нашем отделении на 40 коек две трети это мужчины. Если взять 1992 год, конечно, тогда мы только начинали, до этого оперировали больных в других больницах Красноярска. Прекрасно оперировала Зинаида Александровна Павловская, с ее легкой руки и с помощью Альберта Ивановича Крыжановского, Юрия Александровича Дыхно, нам удалось все-таки организовать службу онкоурологическую. И если в 1992 году мы могли себе позволить выполнить только нефроктомию, небольшие резекции мочевого пузыря, сейчас, конечно, у нас уровень и спектр операций очень большой. Мы можем гордиться тем, что мы самые первые за Уралом стали делать энтеропластику, т.е. новый мочевой пузырь из органов того же больного. Мы первыми стали делать радикальные нефроктомии, это не просто удаление органа, но и удаление прилегающей клетчатки и лимфоузлов, цистектомию делаем, при поражении соседних органов, выполняем передние, задние энзектерации, в переводе на общедоступный язык − это удаление всего в малом тазу. Конечно, это калечащие операции, но это дает надежду больному прожить еще какое-то время на нашей грешной земле.

− Тяжело Вам?

− Вы знаете, сказать, что тяжело, нельзя, это уже, видимо, привычка. Идешь на работу и знаешь, что ты должна делать, что ты должна работать, во имя того, что больной будет жить. Как приятно, когда больные выписываются и говорят: «спасибо большое, теперь я могу строить планы». А ведь они такие приезжают к нам: с потухшим взором, безнадежным взглядом, все, для них «рак» − это страшный приговор. И когда при прощании говоришь − все, теперь у вас нет этого заболевания, они уходят совершенно другие. Они как будто заново начинают жить, и у многих фраза − день рождения − это день выписки.

− Если говорить о диспансере, каким Вы его видите?

− Как раньше говорили − очень хочется жить в светлом будущем. Очень хочется успеть пооперировать в светлых операционных, красивых, чтобы палаты были не как сейчас на шесть мест, пройти невозможно, чтобы больные были обихожены, чтобы полностью было обеспечение медикаментами. Хочется и внедрения новых технологий. Мы сейчас третий год по рекомендации ВОМСА имени Блохина, опять я ссылаюсь на «придерживаемся органосохраняющих операций». Досужее мнение о том, что орган убрали − и рака нет, теперь для нас нет такого утверждения. Мы стараемся сохранить орган, но при этом выполняя все законы областичности в онкологии. Т.е. мы сейчас не удаляем полностью почку, мы делаем резекцию, но при этом удаляем лимфоузлы, клетчатку. Если рак в мочевом пузыре, то стараемся провести эндоскопические операции, мы, кстати, эндоскопическими операциями уже пять лет занимаемся − и неплохие результаты. Пятилетняя проживаемость − тот показатель, на который ориентируются онкологи, эндоскопические органосохраняющие операции позволяют людям жить так же долго, как раньше бы мы удалили орган полностью.

− Сделать бы это еще доступным для всех, кто в этом нуждается...

− Конечно, людей, которые живут в дальних районах, мне иногда очень жаль. Им не только сложно выбраться оттуда, где они живут, но и жалуются, что им направления не дают. И получается, что больные к нам приезжают уже в запущенных стадиях, не первой, не второй, а когда уже там метастазы идут...

− Как на ваш взгляд должна быть построена работа в крае по диагностике рака?

− Надо говорить о профилактике, о средствах массовой информации, чтобы была доступна информация об онкоурологических заболеваниях. Я езжу по краю, как раз есть проект «Медицину ближе к народу», в дальних районах даже сами доктора не очень осведомлены, что нужно делать с больными, если какое-то образование видят на узи. Меня это очень раздражает, когда приезжают к нам пациенты, получив уже массу лечения, а особенно физиопроцедур, по месту жительства. А это провоцирует рост опухоли. Бывает обидно, что даже наши коллеги мало знают о такой патологии.

− Что Вам приносит радость?

− Я люблю заниматься йогой, читаю, у меня есть внук. Да уже одно только то, что я живу здоровая, счастливая. У меня прекрасная семья. И я счастлива!