Детские страхи, и не очень детские, страхи. Часть 3
Это давно уже было или только сейчас проявилось и грянуло, как гром средь ясного неба?
Часть 1. Часть 2. Часть 3
Мои дорогие друзья, мы с вами продолжаем обсуждение незаконченной темы из самого культурного города нашей страны, Санкт-Петербурга, где, как я уже говорил, почему-то слышно все больше прибалтийского акцента в речи, город меняется, исчезают полуразрушенные строения, а сырость в городе такая высокая, что дома ветшают прямо на глазах. Даже Казанский собор по своей ветхости можно приравнять к какому-то греческому пантеону, и средства по-видимому сюда тратятся баснословные.
И, конечно, величие проектов несопоставимо с какими-то бездомными детьми, уличными попрошайками с их «тараканами» в голове. Здесь бы поднатужиться да решить вопрос с обычными, домашними детьми, которые вдруг в последние годы вздумали выдавать какие-то там детские страхи на казалось бы обычные раздражители, обычные тумаки, громкие голоса, семейные скандалы, страшилки, о которых любят поговорить взрослые дяди и тети. И детишки-то вроде ползали под ногами и ни к чему не прислушивались, ан нет: страхи да и поведение стало меняться не в лучшую сторону. Это давно уже было или только сейчас проявилось и грянуло, как гром средь ясного неба? Да нет, мои дорогие, давно уже было, просто стали лучше диагностировать, шире и глубже смотреть на проблему, что позволило увидеть интересную картину.
Когда тревожные родители без нужды и края запугивают, так, на всякий случай, то дитя полностью теряет спонтанность в поведении и уверенность в себе. А вспомните еще наше телевидение, печатные издания, наши с вами разговоры о вечных проблемах, бедах, неудачах, болезнях близких людей, осуждение чьей-либо смерти, семейные ссоры, конфликты, в которых дети зачастую винят себя. Вот тогда-то страхи и начинают размножаться без каких-либо ограничений, а ребенок становится все больше и больше напряженным, скованным и осторожным.
Все это дает право говорить об условно-рефлекторном характере воспроизведения страха. Это остается в памяти в виде определенного эмоционального следа и вызывает непроизвольные ассоциации, воспроизводящие страх.
В возрасте до пяти лет также часто встречается тревога. И в страхе, и в тревоге есть общий эмоциональный компонент в виде чувства волнения и беспокойства, то есть в обоих понятиях отображено восприятие угрозы или отсутствие чувства безопасности. Апофеозом страха и тревоги является ужас, порабощающий полностью психику ребенка. Поэтому, если страх – аффективное отражение в сознании конкретной угрозы для жизни и благополучия человека, то тревога – это эмоционально заостренное ощущение предстоящей угрозы.
В самом общем виде страх условно делится на ситуативный и личностный. Страх часто бывает реальный и воображаемый, острый и хронический. Реальные и хронические страхи предопределены ситуацией, а воображаемый и хронический – особенностями личности. После шести лет страх уже оформляется в виде боязни, а тревога – в виде тревожности. Общей основой всех этих реакций и состояний является чувство беспокойства.
При остром чувстве беспокойства человек теряется, не находит нужных слов для ответа, говорит невпопад, невнятным голосом, часто дрожащим от волнения и часто замолкает совсем. Взгляд отсутствующий, выражение лица испуганное. Внутри все опускается, холодеет, тело становится тяжелым, ноги ватными. Во рту пересыхает, дыхание перехватывает, сосет под ложечкой, лицо бледнеет, и весь человек обливается потом. Это все говорит о перенапряжении психофизиологических функций организма, о полном их расстройстве.
Что в таком состоянии может сделать ваш ребенок, подумайте, поразмышляйте, время еще есть – маленький монстрик лишь начал свое превращение, но время катастрофически уходит, монстр страха все больше и больше захватывает душу вашего сына или дочери, а все начиналось с безобидного на первый взгляд детского страха…
Автор статьи врач-психотерапевт, суицидолог, сексопатолог Дыгало А.П.
