Профессор Александр Швецкий: "Я счастлив, что своим примером кого-то подвиг заниматься медициной, служить людям".

Еще до начала записи интервью, разговорились с Александром Генриховичем в машине. Первое, что выяснила - у него потрясающий голос, эдакий "ливановский Шерлок Холмс", второе - курит много. Говорит, когда исполнится сто лет - бросит. А еще ка то сразу разговор зашел о вере и выяснилось, что господин Щвецкий - атеист. Сейчас профессор живет в Израиле, в Красноярск приехал в гости, здесь у него много тех, кто считает его своим учителем.

- А вы атеист, потому что хирург? Видели плоть изнутри…

• Мой атеизм больше связан с тем, что сначала я учил генетику, а потом меня учили как ее ругать. Я понял что нет истины в последней инстанции. Все меняется. Всегда. А вы знаете, почему ругали генетику?

- Нет

• Генетика говорила, что есть такие вещи, которые никак изменить нельзя. А марксизм говорил что все можно изменить, все зависит только от социальных условий. Поэтому в Советском союзе генетику ругали. Я с детства любил биологию. И если говорить о моей философской позиции, то я социал- дарвинист.

- Это как?

• Я первым в институте занялся проблемами программирования в обучении и это самое IQ или тестирование, если быть точнее, я его ввел на третьемe курсу красноярского медицинского института в 1968 году. Потом это сгорело… Была у нас баба Вера, Вера Филипповна Кривенко, она заведовала кафедрой факультетской хирургии. Она правила в двадцатой больнице, а в институте она была проректором по учебной части. И был такой моментик, когда я 8 месяцев заведовал кафедрой, тогда еще совсем пацаном был, еще кандидатскую не защитил. А я с бабой Верой дружил, у нас с ней, как с вами были всяки философские разговорчики. Только мы провели это тестирование, а на курсе было 4 ленинских степендиата, и все четыре вывалились, не прошли тест. Уже конфликт сразу – между системой и системой.

- У нас с вами такие разговоры, которые раньше велись только на кухне

• А сейчас, дружочек, у нас полная свобода и говорить можно все что угодно.

- А вы это когда поняли – когда в Израиль уехали или еще когда здесь были?

• Ябыл комсомольцем и зав.сектором агитбюро комсомольского. И вот представьте себе, январь 1953 года, идет комсомольское собрание факультета львовского медицинского института. Посвящено оно осуждению врачей-убийц. Помните эту знаменитую историю? И вот представьте себе, идет собрание, выступают один, второй и тут вдруг меня понесло на трибуну. Я вылез, и сказал, что пару месяцев назад я читал очерк Короленко, о пяти мужиках в сибирском селе, они обвинялись в ритуальном жертвоприношении и каннибализме. Когда Короленко выступал на суде, он сказал что "для меня речь не идет о том, что обвиняют этих конкретных людей, а речь о том, что Россию в 20 веке обвиняют в каннибализме". Я вылез на трибуну и сказал что "мы все здесь сидящие учили историю медицины, и мы знаем, что ничего лучше, ничего самоотверженнее, ничего благороднее, добросовественее, чем советская и российская медицина, не существует, так о чем же мы сейчас говорим?!". Через день у меня забрали комсомольский билет. Из меня один раз это вылезло – митинговать…

- У Вас занимательная биография

• Мама у меня преподаватель английского языка, папа - архитектор. Родился я в марте 1930 года в Днепропетровске, там прожил до войны, в эвакуации попал в Ереван. До сих пор помню по-армянски только «прелестная женщина». Во Львове я закончил медицинский институт. После второго курса, когда я четко понял, что я учусь не только на врача, а на хирурга, я пришел в "неотложку" и начал ходить на дежурства. В ту минуту, когда я сдал госэкзамены, мне вручили бумажку о том, что я хирург пятой категории. Проблема для меня была в том, что все это происходило на Западной Украине, которая сейчас расцвела в своих националистических делах, и в качестве примера могу привести такую штуку. На дверях деканата висело объявление, что выпускники львовского мединститута приглашаются в ивано-франковский мединститут на должности преподавателей. А внизу приписка крупным шрифтом – "только для местного населения". Это был 1953 год. В то время я увлекался всякими полярными делами – экспедиции, Северный полюс, полярные летчики… И в своих пожеланиях на распределение я написал – Крайний Север. Получаю направление, а там написано – Алма-Ата. На субардинатуре я был на ректорской кафедре и когда ректор мне вручал направление, он сказал – "Саня, у тебя тут написано Крайний Север, ты извини, но тебя распределили так. От нас это не зависит. Это Москва". Поехал я в Алма-Ату, но путь лежал через столицу. И вот я в белом костюмчике выхожу из поезда и встречаю знакомого, который был корреспондентом ИТАР- ТАСС. И он мне первое, что сообщил – Берию посадили! А публикаций то еще нет… И с этим известием я поехал в Министерство, пока ходил по коридорам, ждал когда примут читал их стенгазеты, где было написано как надо уважать выпускников, молодых врачей…И я спросил – «вы когда то следуете тому, что пишете и говорите? Вот я просил Крайний Север, а тут написано что?! Вашего идейного дохновителя посадили, глядишь и до вас доберутся». О чем я тогда думал?! Высказался, повернулся и ушел. Остановился я у школьного друга, среди ночи звонок – из Львова, говорят – пришел в институт красный бланк телеграммы – "ваша просьба удовлетворена!" На следующий день приезжаю в управление северного морского пути, куда меня определили. Захожу к полковнику, у него карта во всю стену в кабинете. Говорю – "Вот, окончил львовский медицинский институт, хочу хирургом на Севере работать". А он мне – "Что юность в жопе играет? Ну так вот смотри наверх – Земля Франца Иосифа. Мы только что тут базу устроили, будешь на базе работать? – Конечно! Я получил удостоверение в московской авиагруппе особого назначения. Сначала до Диксона, а потом еще дальше, к Северному полюсу. И там я провел два с половиной года. - Интересных случаев было много. Однажды девять дней искали разбившийся вертолет, стоял туманище, не было понятно, кто из ребят жив, кто ранен…. Мне интересно другое. Там было две женщины, одной пятьдесят три, другой 21, а мне говорили что женщин там вообще не будет. И та, которой чуть за 20 забеременела, у меня в этом отношении, как у врача, опыта никакого, на базе сплошной аврал – пришел «Дежнев», привез 20 тысяч бочек с горючим, разобранные дома, под моей ответственностью, случалось, было и до 400 человек, когда шли экспедиционные работы. И я прозевал время, когда можно было беременную на большую землю отправить и она начала рожать…В марте это было, 900 километров до Полюса, можете себе представить условия… Самое интересное, как в человеческой голове всплывают крупицы знаний, которые когда-то туда попали, но за ненадобностью не интересовали. Меня волновала хирургия, а не роды. Когда я понял, что ребенок идет попой, и он и мать могут погибнуть, откуда то из подсознания всплыло – что делать, как…Мама дорогая! Родилась у нас Надюшка – вот такая девка! Через год, когда привезли яблоки и апельсины, она сказала – «кака, хочу картохи!». Потом меня перевели на Диксон. 3 марта 1956 года я уже был в настоящей операционной на Диксоне. С Рождественским там общались. с другими интеерсными людьми жизнь там свела… Должен сказать, что Север – это натуральный коммунизм, все едят из одного котла. Даже пилоты, у которых спецпаек, все вытаскивали в общий котел, за один стол. А надо бочки катать. дома строить – и при чем тут то что ты доктор, секретчик, пилот или еще кто то - все делают одно дело вместе. После Диксона я вернулся во Львов, работал в районной больнице заведующим отделением хирургии. Приехали ко мне на практику девочки из педфака, было у них немножко хирургии. И одна из этих девочек пожертвовала всем остальным и стала моей женой. В первое лето мы с ней столько гор обошли... Я со студенческих времен увлекался альпинизмом, и была у меня тяга – рюкзак, палатку и попер. В Красноярске, когда я работал, с геологами я объехал Саяны, на Хатанге был, на Плато Путорана, все в крае ногами обходил… А в Красноярск меня привел траги-комичный случай. Мама моего приятеля дружила семьями с профессором Рожанским из Красноярска. Во время его очередного приезда в Трускавец, она ему рассказала про меня и спросила, не найдется ли в Красноярске для меня интересной работы. Как только Дорья Марковна проводила своего гостя, через несколько часов она скончалась. А спустя несколько месяцев мне пришло письмо от профессора Рожанского, в котором значилось, что он слова покойной принимает, для себя, как завещание, у него есть место заведующего отделением, он хочет со мной встретиться, посмотреть что к чему. И я быстренько собрался и поехал в Красноярск. Уехал я не раздумывая, психологический климат уже в то время на Украине для меня был тяжелым. 3 ноября 1960 года я приехал в Красноярск. Первые полгода я жил в больнице, в кабинете у Вениамина Исааковича Рожанского.

- Сейчас Вы живете в другой стране, что скажете про наше здравоохранение?

• Меня удивляет, что чиновники не делают простейшие вещи! Что такое Краевая больница Красноярска – это больница, которая обслуживает жителей края, народ приезжает с периферии, почему не сделать гостиницу, чтобы больного можно было по показаниям выписать, но если наблюдать необходимо, он жил бы себе в гостинице при больнице. Потом, еще в восьмидесятых года, при помощи телекамер мы пробовали проводить дистанционные консультации, не было никакого Интернета! А сейчас, когда есть Интернет, столько возможностей, консультации должны быть непрерывными! Надо только организовывать все это. Ну почему, почему не делается элементарных вещей… Я всегда учил думать. Если ты считаешь, что хирургия – это только "резалка» - иди в оперативку, но если ты пришел в клинику, то ты должен знать клинические вещи, дежурь, учись, занимайся наукой. Но у медали знаний есть оборотная сторона. Знанияначинают давить и вызывать сомнения в выборе правильного решения. Симптомы надо не считать, а взвешивать. Понимаешь в чем штука? Обычно в жизни идет подсчет чего -то, а врачу необходимо понимать, сколько это весит. Если ты немного ошибся в весе, то это уже не одно, а совсем другое. Сейчас , когда приехал в гости, в краевой больнице меня встречают очень тепло, обнимают и говорят – вот мой учитель. Это вызывает чувство глубокого удовлетворения. Я счастлив если я своим примером, действиями, кого то подвиг заниматься медициной, служить людям.

Персона Александр Швецкий

Автор Наталья Жабыко

Источник Сибирский медицинский портал