Б.П. Маштаков: «Как я искал малюткам дом»
книга воспоминаний Б.П. МАШТАКОВ Как я искал малюткам дом
В конце 1980-х – начале 1990-х годов для меня было важным открыть не только Центр СПИД, но и Дом малютки. Перестройка, последовавшие за ней развалы предприятий начали давать людям не только задолженности по зарплатам, но и безработицу. Как следствие этих социальных катаклизмов, появилась проблема брошенных новорождённых.
От малыша могли отказаться не только матери-одиночки, но и родители из полных и внешне благополучных семей. Если раньше в Сибири безработицы в принципе не было, и считалось, что была бы шея, а ярмо найдётся, то теперь так никто не говорил. Многие завидовали тем, у кого была пусть небольшая, но стабильная зарплата. Мы прекрасно помним, как тогда всем жилось.
Никто не знал, что делать с брошенными детьми. Из роддомов их передавали на содержание в детские больницы. Но больница – это не воспитание, а лечение. Кроме того, эти несчастные малютки занимали койки, и негде было лечить действительно больных детей.
Система воспитания сирот была выстроена так: до трёх лет они должны были расти в Доме малютки, а потом передавались на воспитание в детдом. Дома малютки находились в ведении здравоохранения, а детдома – народного образования.
В крае было несколько Домов малютки: в советское время потребность в них была минимальной. А тут со всей остротой встал вопрос о срочном образовании ещё одного, который бы разгрузил детские больницы. Как выйти из ситуации, я откровенно не знал:
бюджет медицины был настолько нищим, что вопрос о строительстве нового здания даже не стоял. Где тогда взять уже бывшее в эксплуатации помещение, чтобы перепрофилировать его под нужды крошечных сироток часто при живых родителях?
Куда ни обратишься, везде одна непреодолимая проблема собственности. Если раньше всё считалось государственным, и можно было, проявив настырность, взять с баланса, скажем, предприятия на баланс крайисполкома здание под нужды здравоохранения, то теперь возникали определённые трудности.
Однажды ко мне приехал главный врач Сосновоборской городской больницы Виктор Васильевич Ерёмин, в разговоре коснулись этой проблемы. Он и говорит:
– А у нас в Сосновоборске недавно несколько детских садов закрыли. Стоят пустые. Я переговорю с председателем горисполкома, может, удастся перепрофилировать их под Дом малютки.
Я, естественно, дал «добро» на такие переговоры. Вскоре он мне позвонил и сказал:
– Договорился, председатель не против, приезжайте.
Я тут же сел в машину и поехал в Сосновоборск. Председатель подтвердил своё согласие, но обозначил проблему: детские сады принадлежат заводу автоприцепов, могут быть трудности. Но тем не менее мы пошли посмотреть бывшие детские сады. Первое здание по каким-то причинам мне не понравилось, а вот второе было то, что надо. Там все помещения были в приличном состоянии.
Представляете, оттуда ещё не успели вывезти мебель: детские кроватки стояли заправленными. Требовался косметический ремонт и оборудование для содержания детей ясельного возраста.
Принимаю решение о перепрофилировании детского сада в Дом малютки, возражений у завода, к счастью, не было. Так была сказана буква «а». Надо было идти дальше: всё-таки Дом малютки отличается от детского сада, поэтому нужно не только провести ремонт здания, но и закупить оборудование, набрать персонал. А для этого опять, как в ситуации с Центром СПИД, требовался такой руководитель, который смог бы взять на себя всю и нициативу.
Звоню Ерёмину и прошу у него совета, кто бы мог потянуть такую работу. Он и говорит:
– У меня есть инициативный педиатр Галина Ивановна Космынина, толковый специалист, с характером. На неё можно положиться.
Приехала Галина Ивановна, я ей обрисовал проблему, ничуть не сглаживая острые углы, и говорю:
– Мы предлагаем вам возглавить Дом малютки. Поддержку гарантируем.
Она согласилась. Но денег на ремонт не было. Ничего не оставалось, как ходить с шапкой по кругу, по мере поступления первых денег сразу начали ремонт, параллельно набирали персонал. Будущие нянечки и воспитатели тоже белили, штукатурили, красили...
Я понимал, что идёт разгосударствление, и при приватизации завода могут спохватиться и отобрать у нас это здание: частная собственность священна! Что с другим детским садом потом и случилось. Очень сожалею, что не прибрал для нужд медицины и его, но у меня не было денег для восстановления и перепрофилирования даже одного детсада.
Л.А. Рузаева на новогоднем празднике в Сосновоборском Доме ребенка.
Окончательно отремонтировать будущий Дом малютки и закупить оборудование помогли мне ваучеры. Как раз в стране началась ваучерная эпопея. В фонд крайисполкома стали поступать невостребованные ваучеры из учреждений социального обеспечения. Как известно, ваучеры выделялись на всё взрослое население, но инвалиды, находящиеся на пожизненном государственном обеспечении, их не брали. Так при крайисполкоме сформировался фонд неиспользованных ваучеров. Их заложили в банк, и крайисполком принял решение направлять доходы, полученные от вклада ваучеров, в социальную сферу: медицину, культуру, спорт и социальное обеспечение.
Помню, заместитель губернатора Александр Сергеевич Проворов раз в месяц собирал нас и подводил итоги: сколько денег мы выручили и куда их направить. Естественно, у меня была главная проблема: получить деньги на ремонт и приобретение оборудования для Сосновоборска. Я находился в более выигрышном положении по сравнению с другими «просителями», потому что Дом малютки был куда важнее клуба или стадиона. Даже со школой невозможно было сравнить это сиротское заведение, и половину всех поступлений от залога ваучеров удалось направить в Дом малютки. Благодаря ваучерам да еще спонсорским поступлениям мы достаточно быстро запустили в эксплуатацию этот важный объект.
Мой американский друг Джеффери Дризин как раз приехал в Красноярск. Джеффери попросил, чтобы я его туда свозил. Он спросил Космыгину, какая нужна помощь. Галина Ивановна не растерялась и ответила: «Да любая! Сами видите, у нас много чего еще нет».
Дризин как раз по договору должен был прислать в краевую больницу первый ангиографический комплекс. Оборудование вскоре пришло. Открыли контейнер и глазам своим не поверили: кроме оборудования, там были ящики с игрушками, которые вызвали восторг не только детей. Это настоящее электронное чудо, российские дети ничего подобного еще не видели. Значительно позже такие игрушки появились в наших магазинах.
В ящиках были также лёгкие и удобные детские коляски как для одного ребёнка, так и для двойняшек. Они не шли ни в какое сравнение с отечественными, тяжёлыми и неудобными в эксплуатации.
В этих колясках нянечки укладывали спать на открытой веранде самых маленьких.
Через пару дней на монтаж ангиографической аппаратуры прилетел сам Дризин. Мы погрузили игрушки и коляски в машину и вместе с Джеффери поехали в Сосновоборск. Помню, сколько восторга и радости было, когда они попали в детские руки, ну а нянечки и воспитатели были благодарны за коляски.
Я считал Сосновоборский детский дом своим подшефным. После моего перехода в краевую больницу в 1997 году шефство над ним взяла Л.А. Рузаева, за что я ей очень благодарен.
Дом ребёнка был на 100 мест, к сожалению, он достаточно быстро заполнился. Потом опять в детские отделения стали класть «ничейных» малюток. Ситуация разрешилась только тогда, когда люди начали брать приёмных детей в семьи, и актуальность проблемы размещения малюток в приютах несколько сгладилась.
Для Сосновоборска детский дом означал и дополнительные рабочие места. Многие профессионалы-воспитатели, психологи, нянечки, которые раньше работали в детских садах, стали сотрудниками дома малютки. Поэтому даже в кадровом отношении сосновоборский выбор был удачным.
Продолжение следует
Автор Борис Павлович Маштаков
Источник Сибирский медицинский портал
Другие главы книги "Мой путь":Предисловие и "Детство" (начало).
Курагино – моя малая родинаПрощай, Курагино. Здравствуй, Красноярск!
Пробивная сила офтальмолога Макарова
