Мать красноярки, пропавшей из рехаба, требует прекратить смешивать дочь с грязью

В апреле 2016 года из печально известного реабилитационного центра «Спарта» бесследно исчезла 21-летняя Мелисса Пенклиди. Девушку обманом заманили в этот центр, обещавший помощь в борьбе с наркозависимостью. Однако на деле условия оказались невыносимыми. В конце января 2025 года суд признал виновными организаторов «Спарты» — троих директоров, причастных к жестокому обращению и похищениям людей. Казалось бы, справедливость восторжествовала, но главный вопрос остаётся открытым: куда делась Мелисса? Девушка, мечтавшая избавиться от зависимости и начать новую жизнь, пропала без следа. Её мать, Анна Пенклиди-Гамидова, уверена, что её дочь стала жертвой этой системы. Иначе она бы давно вернулась домой.

После суда журналисты «КП-Красноярск» встретились с Анной, и разговор получился тяжёлым и эмоциональным.

Мелисса выросла в неполной семье, и мать воспитывала её в строгости, стараясь компенсировать отсутствие отца. В 16 лет Анна повторно вышла замуж, и отношения между Мелиссой и отчимом сложились неплохо. На совершеннолетие родители подарили девушке собственную квартиру. Однако вскоре Анна обнаружила у дочери следы употребления курительных смесей. Подсадил её на это бывший парень. Родители девушки провели с ним серьезный разговор и он исчез.

После нескольких неудачных попыток справиться с зависимостью самостоятельно, Мелисса оказалась в наркологическом диспансере. Анна рассказывает, как надеялась напугать дочь, показать ей настоящих наркоманов, но вместо этого столкнулась с манипуляциями врачей, предложивших отправить девушку в «Спарту». Несмотря на все сомнения, Мелисса согласилась поехать в центр, поверив в обещания о выздоровлении.

У нас не было оснований не доверять ему – это же врач из государственной больницы. Он нас убедил, что мы сами не справимся. Что помочь могут только в одном месте – в социальном центре «Спарта». А если там не понравится, она может в любой день уехать. Нарисовал такую картину, что дочь согласилась. Она сама туда поехала. И больше мы ее не видели, — говорит мать пропавшей.

Три руководителя реабилитационного центра — Шишлонов, Шнайдер и Стариков (первый был осуждён 28 января текущего года на 10 лет, второй получил 7 лет, а третий — 5) — встретили Мелиссу возле подъезда. Девушка села в их автомобиль. По дороге она позвонила матери и сказала, что всё в порядке.

На следующий день Анна отправилась в офис «Спарты» в Красноярске, где подписала контракт, согласно которому обязывалась выплачивать 20 тысяч рублей каждый месяц. Интересно отметить, что сумма варьировалась в зависимости от материального положения семьи: кому-то выставляли счёт на 5 тысяч рублей, другим — на 30 тысяч.

Анну ознакомили с правилами учреждения. Посещения запрещены. Разрешено звонить лишь раз в месяц, а по субботам можно посещать родительские собрания в офисе. Написание писем не ограничивалось. Им обещали занятия спортом, физический труд (рубка дров, уборка снега), общение на различные темы и регулярные визиты психолога. Всё это звучало вполне убедительно.

С виду эти парни казались доброжелательными и честными. Их уверенность в себе и настойчивые убеждения в собственной значимости создавали впечатление надёжности. Позже Анне стало известно, что реабилитационный центр представляет собой старую избушку с хозяйственными постройками на окраине деревни Талое, расположенной в 200 километрах от Красноярска.

Вскоре начали поступать тревожные сигналы. Письма от Мелиссы приходили вскрытыми. Хотя в них сообщалось, что всё хорошо, чувствовалась недосказанность. На одном из собраний другая мать прочитала письмо, в котором говорилось о жестоких издевательствах и недостаточном питании (интересно, каким образом письмо смогло обойти цензуру руководства?). Руководство отвергало любые обвинения, утверждая, что реабилитируемые лгут, что они проходят сложный период борьбы с зависимостью и что жалость лишь усугубляет ситуацию.

Эти руководители сами ранее злоупотребляли тяжелыми наркотиками и проходили лечение в различных клиниках. Осознав, насколько прибыльным может быть этот бизнес, они решили заняться реабилитацией, хотя их методы далеко выходили за рамки допустимого.

Согласно уголовному делу и показаниям пострадавших, режим дня в центре был организован таким образом, что пациенты неизбежно нарушали правила, за что подвергались наказаниям, включая избиения. Часто реабилитируемых заставляли выполнять бессмысленные задания, такие как рытьё ям на огороде или переноска тяжёлого предмета, например, части шпалы. Питание было скудным: дешёвые каши и макароны. Если кто-то пытался украсть еду, вся группа оставалась голодной. Особо жестокими были издевательства над девушкой с ограниченными возможностями: её заворачивали в ковёр, пугали собакой и таскали за волосы. Медицинская помощь отсутствовала.

Были случаи побегов, но беглецов неизменно возвращали. Один мужчина, страдающий алкогольной зависимостью, добрался до своего дома в Красноярске, но там его уже ожидали сотрудники центра. Другого мужчину местные жители отвезли обратно. Ещё двоим удалось добраться до Канска, откуда они связались с родственниками, но вместо них прибыли представители «Спарты».

В апреле Мелисса должна была вернуться домой, поскольку подходил к концу первый этап реабилитации. Однако у родителей возникли финансовые трудности. Без регулярных платежей руководство «Спарты» потеряло интерес к Мелиссе, и её, вероятно, собирались отпустить. Осталось всего две недели.

Однако 22 апреля Мелисса исчезла. Важно отметить, что достоверных доказательств её побега нет. Анна почувствовала неладное и сразу же позвонила в центр. Сотрудники «Спарты», осознавая возможные последствия, поспешили успокоить Анну, посетив её дом и предложив совместные поиски. Они даже заявили, что экстрасенс, нанятый ими, видел, как Мелисса уезжает поездом в направлении Владивостока. Возможно ли такое без документов?

Анна и её муж Рафаэль подняли волну общественного резонанса, инициировали проверки прокуратуры и привлекли внимание СМИ. В результате в 2017 году было возбуждено уголовное дело по фактам жестокого обращения с пациентами, которое завершилось обвинительным приговором суда.

Анна выразила своё недовольство мягкими сроками, считая, что 7 и 10 лет заключения недостаточно за совершенные преступления. Она также подчеркнула, что иск о возмещении морального ущерба был подан не ради денег, а чтобы предотвратить возможность досрочного освобождения осуждённых.

Анна утверждает, что у неё с дочерью были хорошие отношения и предполагает, что Мелисса могла попытаться сбежать. Однако она не верит, что дочь смогла бы избежать встречи с ней и скрываться долгих 9 лет. Анна подозревает руководителей «Спарты» в сокрытии правды о судьбе её дочери.

Расследование обстоятельств исчезновения Мелиссы продолжается.