Записки беспокойной матери. Будь мужчиной, сынок!

Ему было восемь лет прошлым летом, я повела его мыть вечером и увидела на животе кровоподтек. «Это кто тебя?!» -- спросила, задохнувшись. Заметьте, мысль о том, что это он сам ударился, даже в голову не пришла. Такие у нас нравы во дворе царили, такие у него приятели-сверстники в соседних домах живут. Сейчас-то я выстроила систему, по которой они общаются, но тогда просто об стенку готова была убиться, как говорят «падонки»...

По детству ему прилетало часто. Агрессивных генов вообще не было. Высокий парнишка, в пять лет выглядел на семь-восемь. Я сидела на скамейке невдалеке, а он бегал с мальчишками по траве. Из-за газетки я косила глазом, как там да что. Вмешивалась лишь, когда дело шло к серьезным повреждениям, но это было всего один-два раза. Дети в этом возрасте как будто не должны еще выяснять отношения, но, видимо, насмотревшись в семье на разборки взрослых, или просто от того, что бродит в крови задор, иногда кидались друг на друга, как молодые воробьи, пытались друг друга повалить и, как они выражались, забороть. В общем, «борьба нанайских мальчиков». Сама по себе, наверное, неплоха эта возня – играют, физически развиваются, тем более, что все было достаточно беззлобно. И тут... в соседний дом переехал откуда-то мальчик Паша. На год старше моего, но маленький и по-взрослому злобный (да-да, раньше я тоже думала, что все дети ангелы, но, оказалось, есть и такие). Вот он-то и внес раскол в дружную компашку добродушных борцов-любителей. Дрался он так, что было видно – ему очень хочется, чтобы противнику стало больно. Хватал, что попадется под руку – палку, камень... Самое удивительное, что из всех детишек выбрал он в друзья именно моего. Постоянно слонялся у нашего окна, катался с ним на санках, в снежки играл, но совладать со своей агрессивной натурой не мог, и часто завязывал драки.

В общем, в тот вечер я поняла, что именно Паша ударил моего Мишку по животу. Выясняла я это долго – Мишка отнекивался, не хотел рассказывать, ему это было неприятно, но я насела и выяснила, что они играли, Миша нечаянно наступил Паше на ногу, тот освирепел, схватил какую-то палку с земли и начал лупить Мишу, по чему придется. Тот оторопел и даже сдачи не успел дать, впрочем, он и не особо любил ее давать. Стоял и смотрел с высоты своего роста, как его бьют. Толстовец, блин. Ну, и так как было это уже не в первый раз, я решила позвонить Пашиной матери.

Спокойно и как можно более убедительно я сказала этой маме примерно следующее: «Нашим детям жить в одном дворе еще долго. Если Паша будет так вести себя, друзей у него не останется. Хорошо, что выясняю отношения с вами я – вменяемая и спокойная женщина. Другие родители, ребенка которых побьет Паша, возможно, так разговаривать с вами не будут, а сразу подадут заявление в милицию. Поговорите, пожалуйста, с сыном, объясните ему, что так поступать с людьми нельзя, иначе, когда он вырастет, вас ждут большие проблемы». То ли я оказалась самой спокойной из мам, что жаловались ей на Пашу, то ли аргументы мои показались ей убедительными, но на следующий день она перезвонила мне и извинилась за поведение своего ребенка. А сам Паша подкараулил моего на улице и тоже, официально говоря, принес свои извинения. Не сказать, что мальчик Паша с тех пор как-то изменил своему темпераменту, но я клятвенно заверила его, что если он будет раздавать удары направо и налево, то все нормальные пацаны от него отвернутся, а подтянутся, наоборот, такие же – которые будут регулярно «засвечивать» ему в лоб, материться, пить водку и воровать у старушек наволочки с бельевых веревок (пусть простит меня за этот экзерсис Пашина мама). Его, надо сказать, мои слова поразили. Во всяком случае, он над ними несколько минут размышлял. И сейчас, стоит ему только занести ногу, чтобы кого-нибудь пнуть, я, если вижу это из окна, строго говорю ему: «Паша, про наволочки не забудь!». Пока помогает.

Муж мой, конечно, против всех этих сеансов психотерапии. Он человек крайне конкретный, у него совет для сына один: «Вдарить так, чтобы больше никто не сунулся!» И вообще, пусть будет мужчиной! «Наверное, ему виднее, -- думаю я, -- он ведь тоже в детстве дрался». И когда сын прибегает поцарапанным откуда-то с гаражей, я сурово говорю ему:

-- Сынок, будь мужчиной!

-- Мама, -- тоскливо говорит девятилетний Миша, -- я пока не хочу быть мужчиной. Ведь я же мальчик!