На войне инструкции посылаешь к черту

Его китель похож на иконостас. В числе других наград – медаль Жукова и Орден мужества, полученный за Чечню. О Чечне, кстати, замначальника отдела по организации розыска управления уголовного розыска ГУВД по Красноярскому краю подполковник Александр Ватажный рассказывает охотно. И о Северной Осетии, где воевал, тоже... И о том, как, будучи СОБРовцем, задерживал вооруженных преступников. И о своей работе снайпером. А вот Афганистан – его первая война - тема запретная. Слишком много крови и боли выпало тогда на долю 18-летнего парня, чтобы и сейчас, через двадцать с лишним лет, говорить об этом спокойно. Китель свой Александр надевает всего несколько раз в год. На 2 августа – День десантника, когда встречает всех тех, кто воевал, - и на встречу с друзьями, ветеранами боевых действий. В остальное время предпочитает ходить в штатском. Ловит преступников. В горячие точки больше не ездит. Вот только весь август, когда шли боевые действия в Южной Осетии, 43-летний подполковник, сжав кулаки, метался возле телевизора. И сердце щемило: «Как же они там? Как же они, эти мальчишки, там без нас, опытных, обстрелянных стариков?!»

- Александр Владимирович, совсем ничего не хотите рассказать про Афганистан? Вычеркнули из жизни?

- Меня призвали в армию в 83-м, из Хакасии, где я родился. Попал в учебку, на Дальний Восток, в войска специального назначения. Потом перебросили в Кандагар. Пробыл там около года, потом вернули в Союз по ранению. Нет, правда, давайте не будем? Пацан же еще был, до сих пор те дни вспоминать страшно.

- Как вас ранило?

- Подорвался на растяжке. Мне еще повезло, основной удар пошел на скалу, а меня уже от скалы осколками зацепило. В голову, в основном. Кстати, один из осколков хирургам удалось вытащить только через двенадцать лет, в 95-м... Помню, вернулся домой пришибленный какой-то, словно во мне что-то сломалось. Не знаю, что со мной бы дальше было, если бы не директор моей родной школы. Она взяла меня учителем физкультуры – без образования, диплома, просто так, потому что еще до армии я какое-то время занимался боксом. Казалось, жизнь наладилась. Я окончил физкультурный техникум в Красноярске, женился, дочка родилась, потом меня в ГУИН взяли инструктором по боевой подготовке...

Мужчина надолго замолкает. Здесь начинается еще одна запретная и очень больная тема. Всего через два года счастливой семейной жизни жены Иры не стало. Ее не спасли ни врачи, ни самоотверженная любовь мужа. Ира умерла от лейкемии – рака крови. Оставив Александра с маленькой Дашей на руках.

Он так больше и не женился. Потому что не смог встретить женщину, которую полюбил бы хоть вполовину так сильно, как любил Иру. Воспитание маленькой Даши взяла на себя бабушка, Галина Ивановна. А сам Александр, как он сам сейчас признается, решил, что жить ему больше незачем. А значит, и смерти бояться не надо. Его пригласили в СОБР, тренером по боевой и огнестрельной подготовке. Он пошел. Потом была командировка в Северную Осетию, где СОБРовцы стояли живым заслоном на границе между Осетией и Ингушетией, выезды на задержание преступных группировок, которыми так славилось начало лихих 90-х, операции по обезвреживанию террористов...

- Я везде старался быть в первых рядах, не боялся никого и ничего, лез в самое пекло. А потом началась Чечня. Помню, как раз в последних числах декабря 94-го мы освободили заложников, которых на улице Матросова чуть не подорвал гранатой террорист. А буквально назавтра объявили о начале боевых действий в Чечне. Из нашего СОБРа сформировали отряд. Вообще-то я в отпуске был, мог и не ехать. Но подошел мой коллега, снайпер: «Слышь, Сань, у меня жена вот-вот родить должна... Поедешь за меня?» И я сказал: «Поеду». Вылетели мы 4 января 95-го года, сначала в Моздок, оттуда уже добирались в Грозный. И попали как раз в самый разгар боев.

- Многие, вспоминая первую чеченскую компанию, первым делом рассказывают о том, сколько глупостей тогда натворило наше командование.

- Да, дурдома хватало. Помню, один генерал отдал приказ: «Всем сидеть внутри БТР, чтобы на броне я никого не видел!» Но это же полная ерунда! Попади в БТР из гранатомета, все сгорят за 13 секунд, я это еще по Афгану помню. А если ты сидишь наверху, по-походному, есть шанс спастись. Не всем, но все-таки... И вообще, война показывает, что порой инструкции надо посылать куда подальше. Вот опять же случай был. С нами какое-то время находились несколько солдат. Однажды приходит контрразведчик и начинает орать на одного из них: мол, ты, такой-сякой, потерял оружие, да я тебя!.. А потом выяснилось, что когда отряд, где этот солдат служил, входил в Грозный, то попал под обстрел. А парнишка – гранатометчик, он из БТРа выскочил и огнем из гранатомета своих прикрыл. А сам БТР сгорел, и его автомат с ним вместе. Зато парень предотвратил натиск врага и сберег людей. А его за это – под трибунал?! В общем, пришлось объяснить этому контрразведчику, простым, гм, русским языком, что он не прав.

- Что-то запомнилось особо?

- Тяжелый бой на картонажной фабрике в Грозном, когда только за один час погибло 90 десантников. Мы в тот район подтянулись уже на рассвете, смотрели и глазам не верили. Знаете, я впервые в жизни видел, чтобы трупы были раскатаны по дороге, как сбитая машиной кошка. И уже не понять, не опознать, кто это. Чеченец? Русский? Солдат, бабушка, ребенок? До сих пор это страшное зрелище перед глазами стоит...

Еще случай помню, забавный. Предыстория такова. Сами помните, начало 90-х – время то еще было: организованная преступность, перестрелки... СОБРу порой приходилось действовать жестко: заскакиваешь в помещение, всех укладываешь на пол, а потом уже разбираешься, кто преступник, а кто – посторонний. В общем, проводили мы года за два до Чечни спецоперацию в Северо-Енисейске, брали бандитов в одном кабаке. Ну и тоже: сначала всех на пол, разбирательства потом. И вот охраняем мы в Грозном здание нефтяного института, самое высокое здание города, стратегически важное. И с нами, СОБРовцами, солдат один был, корректировщиком огня. Вечером посидели все вместе, выпили. Он спрашивает, вы, мол, откуда? Мы – из Красноярска. Как же он обрадовался, обниматься полез! Ой, говорит, а я из Енисейска, может, помните, вы мне два года назад еще так знатно в челюсть засветили?

- За что вам дали Орден мужества? Насколько я знаю, им награждают за мужество и отвагу, проявленное при спасении людей?

- Мы вывезли из-под обстрела мирных жителей – русских и ингушей. Там семья была - мать, отец и двое детей, 18-летняя девушка и 6-летний мальчишка. Когда начался обстрел, отец приказал им спрятаться в подвале, а сам остался наверху, на случай, если пожалуют мародеры. И надо было такому случиться, что один из снарядов попал именно в погреб... Рухнувшая балка убила мальчика сразу, а сестре сломала позвоночник. Мать не задело, но когда она увидела, что случилось с детьми, ее парализовало в том же подвале. После обстрела я выносил девушку. Помню, несу ее, сам плачу, а она улыбается смущенно. Мол, прости, что приходится меня, такую взрослую, на руках тащить. Уже потом, когда девушку в безопасное место передал, увидел, что у меня из ноги кровь хлещет, осколком задело. А я и не заметил, что ранило, пока нес... Вот за это, наверное, и дали... Нас, СОБРовцев, потом зам. начальника внутренних войск построил, приказал переписать все фамилии, сказал, что будет ходатайствовать о представлении нас к наградам.

После ранения Александр Ватажный домой не поехал, остался со своим отрядом в Грозном. Вернулись они все вместе, в конце февраля 95-го. И уже здесь, в Красноярске, понял, насколько подорвано его здоровье.

- Я стал плохо слышать. Пошел на профосмотр, и врач сказала, что разорваны сосуды глазного яблока и есть закупорка сосудов головного мозга. Меня совсем уж собрались списывать на пенсию, то тут неожиданно повезло: взял к себе Евгений Николаевич Коноваленко, который тогда был начальником отдела по лидерам преступных группировок в УБОПе. Благодаря этому человеку я и стал опером, за что безумно ему благодарен. В УБОПе я проработал до 2004 года, потом стал начальником уголовного розыска в Козульском районе, позже перешел в ГУВД. Сейчас вместе с коллегами занимаемся розыскной работой.

- Первое свое дело помните?

- Помню, как, проработав в УБОПе всего год, нашел преступника, который 17 лет находился в федеральном розыске. Громкое дело было, может, слышали, в 1989-м, в городе Усть-Каменогорске Казахстана расстреляли машину инкассаторов? Одного охранника убили, второй оказался тяжело ранен. Парень, совершивший это преступление, перед тем дезертировал из армии, украв у товарища автомат. Его задержали, но он сумел сбежать из СИЗО, и 17 лет находился в розыске. Последние годы, как оказалось, жил в Красноярске.

- И как на него вышли?

- Вычислил исключительно путем дедукции. Пошел в библиотеку, нашел подшивку «Совершенно секретно», самый первый номер газеты, где это преступление подробно описывалось, проанализировал... Знаете, что он сказал, когда я его задержал? «Ну, наконец-то вы меня нашли!» Потом, во время беседы, он рассказал, что, оказывается, вовсе и не участвовал ни в убийстве, ни в ограблении. Вся его вина в том, что он украл автомат. А само разбойное нападение на инкассаторов организовали тогда два сынка очень высокопоставленных чиновников. Один - сын первого секретаря обкома КПСС, второй - прокурора области. Именно прокурор взял это дело под свой контроль, и, когда представилась возможность, устроил задержанному побег из СИЗО: «Беги и молчи!». Он и молчал, все 17 лет. Кстати, в «Совершенно секретно» было написано, что любому, кто предоставит какую-нибудь информацию по этому делу или задержит преступника, газета наградит автомобилем.

- Получили автомобиль-то?

- Куда там! До сих пор жду.

- Александр Владимирович, что вы считаете главной удачей в своей жизни?

- Людей. На людей мне особенно везло. Взять хотя бы ту директрису школы, которая меня поддержала в трудный момент. Если б не она, кто знает, как сложилась бы моя жизнь? После смерти жены мне очень помог Геннадий Васильевич Хворостов из ГУФСИНа, позже – Юрий Николаевич Ветровский, заместитель начальника СОБРа, и Евгений Коноваленко, о котором я уже говорил. Это были настоящие офицеры, офицеры с большой буквы.

- У вас есть главное правило, жизненное кредо?

- Быть честным. Ненавижу, когда врут. Еще – быть порядочным. Знаете, мне на войне, где с едой очень плохо было, даже доверяли делить на всех сало. И водка хранилась исключительно у меня, представляете? Это ли не признак доверия?..