Сербские рассказы. «СМРТ» Э.Лимонова
То, что каждый из этих великолепных рассказов кончается смертью – не случайность. Никто не рассказывает истории лучше, чем костлявая с косой. А вы, скажем так, можете их более-менее умело записать. И вот в этом с Лимоновым, конечно, мало кто может сравниться.
Те, кто сподобился купить лицензионный DVD с фильмом «Русское», должно быть, помнят удивленное лицо режиссера Велединского, рассказывающего камере (т.н. «фильм о фильме» в разделе «Дополнения»), о том, что, готовясь к съемкам и собирая материал, он обнаружил, что – Лимонов сочиняет! «Там на самом деле довольно много выдумано», - озадаченно говорит режиссер.
Что ж, только профаны да самые заядлые фанаты писателя могли и впрямь поверить в то, что все, написанное Лимоновым, от первой строчки до последней – лишь его усердное и неприукрашенное жизнеописание. В «Истории его слуги» Лимонов пишет о Барышникове, который отказывался тесно общаться с автором легендарного «Эдички», не без оснований полагая, что коварный и глазастый писатель его потом куда-нибудь вставит, в какой-нибудь свой очередной безжалостный рассказ. Ну что, великому танцору не откажешь в известной доли мудрости! Не раз и не два на протяжении писательской карьеры Лимонова раздавались возмущенные возгласы угодивших на его страницы – как в той детской сказке про ученого козленка: «Мама, он и нас посчитал!» Опять же, это, по-моему, показатель писательского класса – когда фантазии и реальность на его страницах практически неразличимы. В конечном счете, все, что от нас остается – это набор историй. И нужно еще очень постараться, чтобы их помнил кто-то еще, кроме ближайших родственников.
Вспомнить о том, что «Лимонов сочиняет», заставила новая его книга – «СМРТ». Это «смерть» по-сербски, сборник рассказов о югославских войнах начала 1990-х. Есть немного о Приднестровье, но в основном про Балканы.
Верный читатель не раз испытает дежа вю – о сербских войнах Лимонов писал не раз. Он и сам об этом вскользь упоминает пару раз, чуть раздраженно бросая на ходу: «Ну да, я повторяюсь!». И движется дальше, не заморачиваясь мелочами. Иногда опять же на бегу, бросив ссылку – про это, мол, я уже писал в таком-то рассказе.
В общем, типичный поздний Лимонов – суетное, пустое и вторичное густо перемешано с пронзительным, великим, эпическим. Насчет последнего Лимонов несколько раз вполне по-фрейдовски проговаривается, притворно сетуя, что не нашлось нового Гомера, сумевшего воспеть варварскую красоту суровых и прекрасных воинов Сербской Краины. Сразу и не поймешь – то ли это он так кокетничает, то ли и впрямь не понимает, что творит.
В самом деле – список кораблей вы вряд ли дочитаете до конца по своей воле. А вот забыть некоторые из этих рассказов, коли прочтете, уже не получится. Некоторые из них (расположенные по большей части во второй части книги, первая все же слегка сумбурна и рыхловата) прекрасны настолько, как может быть прекрасен только древний эпос или какое-нибудь старое черно-белое кино из разряда вечных шедевров. Навскидку называю три.
История о пьяных сербских солдатах, вырвавшихся вдруг на один день, прямо из окопной грязи, нелегально, беззаконно, в рождественскую Венецию. Один из них встретил там свою любовь. И увез с собой на войну.
Рассказ об отряде сербского спецназа, состоявшем сплошь почти из подростков. Вполне сюрреалистическое полотно, с которого глядят на читателя женщина-берсерк и военно-полевой шестнадцатилетний денди. Отряд совершал отчаянные рейды по вражеским тылам, состав его менялся постоянно – юные берсерки умирали один за другим. Недостатка в добровольцах, впрочем, не было никогда. В конце умерли все.
И, наконец, тихий, элегический почти, полный отчаяния и придушенной солдатским сапогом сентиментальности, рассказ о гибели кормильца крестьянской семьи – прекрасной белой лошади. Здесь, пожалуй, Лимонов осуществил свою давнюю мечту потягаться на равных с Хэмингуэем – за этой простой историей видна настоящая бездна.
То, что каждый из этих великолепных рассказов кончается смертью – не случайность, конечно, но лишь верное следование канону. Никто не рассказывает истории лучше, чем костлявая с косой. В лучшем случае, вы можете их более-менее умело записать. А в этом с Лимоновым, конечно, мало кто может сравниться.
И все же оговорки про Гомера и удивленное лицо режиссера Велединского не дают покоя. Уж больно хороши, попросту прекрасны те три истории. В самом ли деле наш вечный бастард Эдичка был лишь смиренным летописцем, или все же не обошлось тут без помощи богинь, коих издревле было принято призывать на помощь, приступая к воспеванию героев?
Ответ на этот вопрос республика Сербская Краина унесла с собой в могилу.
