Сэм, эксперт по домикам на деревьях
О детских увлечениях и почему мы о них забываем...
- Знакомьтесь, это Сэм – он строитель домиков на деревьях, наш эксперт. - Из джипа вываливается седой дядька под 60. Сейчас он будет жать руку хозяйке ранчо, которая хочет в своей рощице за домом сделать спа на дереве.
Это я перед сном смотрю Animal planet, на этом канале часто показывают передачи, которые вполне подходят под «пропаганду рабочих специальностей» - те же «Лучшие аквариумы» чего стоят.
Тем временем Сэм осматривает деревья и спрашивает у Джулии, что же обязательно должно быть в ее спа – сколько комнат, какие удобства. Он выглядит таким довольным – чувствуется азарт, видно невооруженным глазом, что строить домики на деревьях ему, говоря пацанским языком, кайфово.
А теперь попробуем перенести этого Сэма на нашу почву – можете ли вы представить дядьку под 60, который с мальчишеским восторгом строит домики на деревьях, и у него при этом спрашивают совета, как это сделать лучше. Что-то мне подсказывает, что очень и очень маловероятно. Он ведь не топ-менеджер, не чиновник, не лауреат и кандидат. Строит домики – такой вот деревенский сумасшедший.
У каждого из нас в детстве было занятие, которое вызывало просто щенячий восторг – делало жизнь полной и насыщенной. И кто может похвастаться, что сейчас он занимается примерно тем же. На встрече выпускников из 20 бывших одногруппников только четверо или пятеро подняли руки, когда просили откликнуться тех, кто любит свою работу. Так как же так случилось, что мы проводим то ценное и единственное – нашу жизнь, занимаясь тем, что нам не в кайф? Где произошла вот эта подмена – и домики на деревьях стали подготовкой отчетов? Мне кажется, что отчасти где-то там же – в детстве, когда родители говорили «Ты что – на это не проживешь!», или «Как ты будешь потом зарабатывать?», или «Брось – это и не профессия вовсе». Было такое? И потом появляются толпы юристов-экономистов, о которых все плачут каждый сентябрь. Ведь это в большинстве своем не балбесы-абитуриенты так решили, а их тревожные родители, которые понимают, в какой стране им потом жить. Что пока во всех других – самореализация, у нас – по-прежнему борьба за огонь.
Дети забывают о том, что им по-настоящему нравилось и больше всего хотелось, вот в чем беда. И вспоминают седыми, когда ничего не хочется или не можется менять.
Может показаться, что я завидую этому Сэму – ничего подобного. Я завидую другому дядьке – Эдварду Уилсону (E. O. Wilson). Если кто не знает, он – эколог, биолог, этолог. Отец и мать социобиологии, ну то есть один из. Он рос на ферме, заняться было решительно нечем, при этом у него проблемы с одним глазом. В статье, которую я прочитала в Harvard Magazine, он пишет о том, что посвящал все свое свободное время тому, что было ему доступно, - наблюдению за муравьями. И донаблюдался до того, что уже в школе был знаком по переписке со всеми мирмекологами, то есть учеными, изучающими муравьев.
Когда я читала статью, честное слово, - мне хотелось плакать. Я поняла, что наблюдение за этой мелочней, которая ползает, прыгает и плавает под нашими ногами, - это и есть занятие, вызывающее у меня щенячий восторг. Все лето в детстве я проводила в полях с сачком или рядом с прудом – опять же с сачком, который был отобран у друга Наськи. Она, кстати, эколог. Вспомнила дневник юного натуралиста, банки с водоплавающей живностью на бабушкином балконе и тот азарт, с которым пытаешься поймать же стрекозу. Интерес ко всему живому остался, но мирмекологом, как ни крути, мне становиться уже поздно.
