Красноярске запустили сердце пациента, остывшего до 19 градусов

Бригада «скорой» забрала Александра Бебякина прямо с улицы. В краевую больницу привезли буквально мертвое тело. Реанимация длилась три с половиной часа. Перед выпиской Александр рассказал «КП» свою историю : в ней есть и предательство родных, и нужда, и жизнь бе дома, и работа за возможность переночевать. После клинической смерти Александр решил начать жизнь с чистого листа.

Кто бы ни был человек

Около семи утра на красноярскую станцию скорой помощи поступил звонок: на автобусной остановке лежит мужчина. Трудно понять, живой или нет. Похоже, что замерз. Спасибо доброму незнакомцу, который ранним утром спешил на работу и не прошел мимо, а набрал телефон экстренной службы. Зачтется с карму неравнодушие.

14 ноября и мороза-то не было. Но человеку и нулевой температуры достаточно, чтобы погибнуть от переохлаждения, все зависит, сколько времени он пролежал на холоде. Бригада неотложки проверила – пульс не прощупывается, сам ледяной, не дышит. Это называется состояние глубокой гипотермии.

Сгребли парня на носилки, втолкнули в салон, включили сирену – и самыми прямыми дорогами помчали в Красноярскую краевую больницу.

Врач анестезиолог-реаниматолог Вячеслав Кузменя в 7:40 утра только-только заступил на дежурство, когда сообщили, что привезли замороженного пациента. По всем признакам уже отошел в мир иной. Констатировать смерть и накрыть белой простыней?

Ан нет, есть такое непреложное правило у реаниматологов: нужно поднять температуру тела до 34 градусов – и если тогда не получится завести сердце, то отбой. А у этого парня самый теплый уголок тела оказался в пищеводе – всего 19,8 градусов! Кузменя созывает реанимационную бригаду и все вместе начинают колдовать над пациентом.

Кто победит? Смерть заберет свою очередную жертву? Или врачи вернут человека к жизни?

Больше трех часов

Вадим Охримчук, анестезиолог-реаниматолог отделения кардиореанимации ККБ:

«Гипотермия защитила его органы, в первую очередь головной мозг. Снижение температуры тела на градус снижает потребление кислорода на 7%. Мы сразу же подключили его к искусственной вентиляции легких и начали вручную делать искусственный массаж сердца. Закутали его в специально одеяло, чтобы поднять температуру, вливали специальные растворы. При таком методе можно согревать пациента только на 1 — максимум 2 градуса в час. Больше нельзя, иначе токсины, которые накопились в тканях за то время, пока не получали кислород, убьют его. Но тогда понадобилось бы 16 часов», — рассказывает анестезиолог-реаниматолог отделения кардиореанимации ККБ Вадим Охримчук.

Приняли решение подключить аппарат экстракорпоральной мембранной оксигенации (ЭКМО). И дело пошло быстрее. Если простым языком, этот «Лукас 3» не только дышит за человека, он снабжает его органы кислородом, выводит углекислый газ и при этом еще сердце массирует. С ним можно согревать пациента быстрее.

И когда температура тела поднялась до 28 градусов, на мониторе отразилпсь реакция сердца, слабая, хаотичная. Остался последний шаг: сделали дефибриляцию – и сердце встрепенулось, стало сокращаться, как положено ему природой.

На все понадобилось 219 минут.

Уникальность этого случая в том, что пациент был полностью стабилизирован, абсолютно адекватен, в сознании. Фактически без последствий для организма. На второй день его отключили от аппарата искусственной вентиляции легких. Через три дня прекратили поддержку препаратами. На четвертые сутки перевели его в палату, в ожоговое отделение, чтобы начать лечение пораженных конечностей, — завершил свой рассказ Вадим Охримчук.

Остался совсем один

Не спешите судить человека, не прожив его жизнь!

Мы встретились с Александром Бебякиным в конце декабря. Улыбается, а в глазах грустинка. Молодой совсем, ему 39 лет. Не скрывает: тяжело вспоминать, что произошло с ним за последние два года. С того момента, как в последний раз вышел за порог своего дома, и до того, как очнулся в реанимации.

Рассказывает неохотно. Когда-то был счастлив – младший сын в семье, жил с родителями в Ачинске. Учился в Ачинском филиале Красноярского педагогического университета, изучал информатику и английский язык, но не закончил. Родители умерли, сначала мама, потом отец…

— Некоторых портит квартирный вопрос, — выдает Саша. Так, по его словам, старший брат с невесткой решили, что ему «жирно будет» жить одному в трехкомнатной родительской квартире. – Был бы брат младший, я бы ему не спустил. Старший. Не столько он, сколько его жена там командует.

Отправился к приятелю в Красноярск. Вместе снимали квартиру, вместе работали. Вдвоем оно проще. Но однажды поссорились. И снова Саша решил уйти с миром.

— Я ночевал, где тепло. На улице, в сквере, в подвале. Когда находил работу – и жилье находилось. Меня брали без документов на автомойку или автомастерскую. Договаривался, начальство входило в положение. За это я вкалывал на совесть – отрабатывал свою крышу над головой. Никогда подаяние не просил.

Раз – и провал в сознании

В ту ночь с 13 на 14 ноября, он шел пешком по пустынной улице. Невыносимо физически устал на работе. Но хуже, что был опустошен эмоционально от навалившейся безысходности.

— Я город плохо знаю, брел куда-то в прострации, передвигал ноги. Мимо домов, перекрестков. Мне кажется, около полуночи я спекся.

Он даже не помнит лавочку на автобусной остановке, на которой погрузился в забытье. Возможно, оно продлилось часов шесть-семь, пока не забрала скорая помощь.

И тут парень оживляется, смеется:

— Просыпаюсь: где я, кто здесь? Потом: а-а-а, как больно… Здесь больно, там больно, вся грудь болит, тело болит. Начинаю соображать: раз болит, значит, я живой. Смотрю мониторы – понятно, это больница. Дежурная медсестра увидела, что я зашевелился, подбегает: «Погоди, я сейчас всех позову». Врачи, медсестры окружили меня.

Обычно в таком случае все интересуются про длинный коридор между жизнью и смертью, про свет в конце тоннеля. Саша отмахнулся: какие-то видения мерещились, особо не всматривался. Но ангелы были – люди, которые окружили его кровать.

— Я не успел спросить, что со мной случилось – они сами давай рассказывать: «Мужик, ты молодец, мы тебя 3,5 часа оживляли вот этим аппаратом». Я смотрю на аппарат, оценил – нормальный такой массаж он мне сделал, потому-то все и болит. Но ребра целые, ничего не сломано. Немного руки-ноги обморозил, но это поправимо.

Но в бога после этого, кстати, Саша уверовал.

Всеми силами хочется помочь

Наталья Серегина, терапевт ожогового центра и лечащий врач, прониклась судьбой Александра, еще когда собирала анамнез:

— Я многих пациентов видела, но это очень интересный случай. Он открытый для общения, у него правильно поставленная речь. Очень доброжелательный. Излучает положительные эмоции. Меня он подкупил, когда сказал: «Я ведь могу быть полезен в жизни».

Было две проблемы: отсутствие документов и места жительства. Выписать человека в никуда нельзя. Поэтому подключили социальные службы, полицию.

— Мне же всего 39 лет! Я во второй раз родился, все только начинается! Пока лежал месяц под капельницами, у меня было время подумать. Дерево я уже посадил и не одно – пока был мелким, с мамой и папой сажали. Работать я хочу и могу. Осталось дом построить, чтобы было куда свою семью привести, — делится планами этот светлый человек.

За родительскую квартиру бороться не будет: «Бог им судья». В Красноярске, считает, для него шансов больше.

P.S. Перед самым Новым годом пришли хорошие новости: Александра выписали, жить пока будет в государственном социальном приюте. Общественная организация берет его под опеку, выдаст ему телефон и планшет – парень будет учиться дистанционной работе через интернет. А учить его станет ветеран СВО.

Новая жизнь началась с новой надежды.