«В слухах о вредном воздействии завода ферросплавов нет ни слова правды!»

Первый заместитель генерального директора ЗАО «ЧЕК-СУ.ВК» Илья ПЕТУХОВ рассказал, зачем стране нужен завод, почему компания судится с краевой администрацией и сколько денег теряют красноярские компании.

— Илья Юрьевич, расскажите о проекте по строительству Енисейского ферросплавного завода.

— Завод является важнейшей частью проекта компании «ЧЕК-СУ.ВК». В проекте задействованы три региона. На территории Кемеровской области мы будем добывать руду и построим обогатительную фабрику, на которой будет производиться марганцевый концентрат. Его предполагается отправлять в Хакасию, в Туим — там будет осуществляться перевалка с автомобильного транспорта на железнодорожный. И уже после этого концентрат поступает на Енисейский ферросплавный завод в Красноярске.

— Почему нужно производить ферросплавы именно в Красноярске?

— Ферросплавы используются в черной металлургии как легирующие элементы для производства высокопрочных ­качественных сталей — при повышении процентного отношения марганцевых присадок сталь становится более прочной. В настоящее время в России не добывается марганцевая руда и не производится концентрат. Практически весь марганцевый концентрат ввозится из-за рубежа — в основном из Казахстана и ЮАР. Соответственно, это повышает производственную себестоимость марганцевых ферросплавов и удельную себестоимость тонны стали. В итоге вся продукция, которая производится из стали, обходится дороже конечным потребителям.

Чтобы было понятно: Россия в год потребляет 600—650 тыс. тонн марганцевых ферросплавов, из них на территории России производится около 180 тыс. тонн, причем большинство заводов работает на устаревших технологиях, доменных печах. Остальное поставляется из-за рубежа. Рыночная стоимость одной тонны марганцевых ферросплавов сегодня составляет около 1300—1600 долларов США. То есть для того, чтобы обеспечить сталелитейную промышленность необходимым сырьем, производители тратят сотни миллионов долларов на закупку и ввоз концентратов и ферросплавов. Поэтому строительство крупного завода по производству ферросплавов прежде всего преследует цель импортозамещения, когда необходимые концентраты и ферросплавы можно производить на территории России.

— Это первый подобный проект по производству марганцевых ферросплавов в России?

— Да. Проектная мощность нашего завода составляет около 250 тыс. тонн марганцевых ферросплавов в год, то есть примерно половину импорта ферросплавов сталелитейной отрасли будет закрывать именно Енисейский завод. К тому же это единственный проект, который полностью закрывает всю технологическую цепочку, от добычи руды до выпуска конечной продукции, в рамках одного холдинга. Компании «ЧЕК-СУ.ВК» принадлежит лицензия на разработку Усинского марганцевого месторождения — крупнейшего из разведанных сегодня месторождений марганца на территории России (и четвертого в СНГ), включающего, по оценкам специалистов, не менее 65—70 % запасов марганца в стране. При наших объемах производства мы планируем добывать 1,4 млн тонн марганцевой руды в год, запасов месторождения хватит ориентировочно на 100 лет. Для Сибири это первый промышленный проект, построенный на таких технологиях. Отдельно замечу, что при строительстве обогатительной фабрики мы будем использовать агрегаты, которые изготавливаются на заводе в Красноярске.

Хочу отметить, что при реализации проекта мы стараемся привлекать сотрудников и компании, работающих и зарегистрированных на территории России, — это и проектные институты, и заводы по производству технологического оборудования. То есть мы создаем рабочие места в смежных отраслях. Не говоря уже о том, что на самом заводе по штатному расписанию 1420 рабочих мест. До сентября 2011 года мы плотно работали с рядом красноярских институтов и техникумов по открытию кафедр для обучения специалистов по нашему профилю.

— Насколько то, что произошло, все эти митинги протеста, было для вас неожиданно?

— Давайте начнем с предыстории. В 2008 году было подписано трехстороннее соглашение между краевой властью, нашей компанией и Внешэкономбанком. Этим соглашением предусматривалось, что администрация края в рамках своей компетенции будет способствовать реализации этого проекта. Мы же со своей стороны брали на себя обязательства построить Енисейский завод, а банк брал на себя финансирование проекта. В 2009 году, после экспертизы проекта, Внешэкономбанк открыл финансирование. Мы же, со своей стороны, выполняли и выполняем все обязательства в рамках кредитного соглашения. В 2010 году, когда проект уже реализовался, было подписано еще одно соглашение — между компанией «ЧЕК-СУ.ВК» и администрацией Красноярского края, где краевые власти еще раз подтвердили, что намерены поддерживать наш проект.

Когда в сентябре 2011 года появилось движение против строительства завода, мы встречались с первыми лицами края, с заместителями губернатора Акбулатовым и Кузубовым. Проводились обширные совещания с участием представителей всех заинтересованных ведомств, была создана совместная рабочая группа. Мы доказывали, что компании следует провести ряд мероприятий и предпринять срочные меры, чтобы наладить диалог с населением, потому что население вводят в заблуждение и грубо манипулируют общественным мнением. Но краевые власти просили не предпринимать активных действий и публично не комментировать события.

— На заседании говорили об экологической экспертизе проекта?

— Разумеется. Мы предоставили все необходимые документы, плюс к тому моменту у нас было положительное заключение государственной экспертизы — специалисты детально рассматривали и экологическую часть проекта. Должен заметить, что к экологической составляющей проекта чрезвычайно внимательно относится и Внешэкономбанк — мы бы просто не получили кредита, если бы представители банка усмотрели в проекте нарушение норм экологического законодательства. Еще в марте 2011 года была согласована санитарно-защитная зона, определены все плановые выбросы — 4200 тонн. Могу сказать, что на сегодняшний день технология ферросплавного завода — самая современная и самая безопасная в экологическом отношении. Красноярский край попросту не имеет подобных производств. В России за последнее время практически не строятся современные металлургические заводы, чаще всего модернизируют по частям действующие предприятия еще советской эпохи.
Для примера: корпус стального литья, работавший в 70—80-е годы, дает степень газоочистки 50 мг на кубический метр. Наше оборудование, и это указано в проектной документации, максимально выдает до 12 мг, а фактически работающие установки дают 5—7 мг. Это самое современное газо­очистное оборудование. В кабинете, где мы с вами сейчас находимся, чистота воздуха примерно 13—14 мг / м3. Вот и сравнивайте.

— Но вернемся к заседанию...

— Да, вернемся. Тогда было принято решение вернуться к теме строительства завода в декабре 2011 года и провести публичные слушания. Понятно, почему декабрь: впереди были выборы в Заксобрание и Госдуму. Мы предлагали провести ряд пресс-конференций, круглых столов, пригласить специалистов, ученых, металлургов, которые объяснили бы, что людей вводят в заблуждение, сообщают, мягко говоря, неправду о вредном воздействии завода. Но нас вежливо попросили пока не делать этого. Прозвучала фраза, которую я запомнил хорошо: «Мы сами утилизируем эту тему». Однако за два месяца движение протеста против строительства завода стало нарастать как снежный ком. В ноябре мы снова приехали и опять предложили начать разъяснительную работу. На этот раз чиновники краевого правительства стали говорить совсем другое: что мы некомпетентная компания, не в состоянии работать с общественностью, что у нас нет стратегии работы с людьми... То есть все, что мы предлагали в сентябре, в ноябре нам же поставили в упрек!

— То есть когда краевые власти поняли, что не справляются с протестом, они решили назначить вас крайними?

— Выглядит это именно так. Притом что мы никогда не отказывались работать с общественностью, объяснять, рассказывать. Администрация, на наш взгляд, устранилась от разъяснения населению выгоды инвестиционного проекта по строительству завода ферросплавов. В декабре стало понятно, что никаких слушаний не будет, потому что впереди были президентские выборы. Мы снова предложили создать рабочую группу, провести круглые столы, конференции, привезти в Красноярск экспертов. Но тут начались недружественные шаги по исключению наших представителей из состава рабочих групп. И уж полной неожиданностью для нас стало выступление губернатора Льва Кузнецова 17 января 2012 года, где он заявил о том, что край в одностороннем порядке выходит из подписанных ранее соглашений. Мы поняли, что диалога не получается. Слушания перенесли на февраль, в феврале они тоже не состоялись. В итоге нам пришлось обратиться в суд, хотя мы до последнего пытались решить ситуацию в досудебном порядке.
Замечу, что подобные события уже имели место в Омске, Абакане (где собирались строить кремниевый завод), Красноярске. Причем все происходит по одному сценарию: появляются общественники, проводятся митинги — полное ощущение, что акции эти планируются заранее. А реально это направлено на то, чтобы в Сибири не развивалась промышленность.

— Что же делать?

— Мы общаемся с представителями местного бизнеса, которые не могут понять, что происходит. Реализация такого крупного проекта предполагает участие в нем и красноярских компаний. Но с «ЧЕК-СУ.ВК» местные сегодня попросту боятся работать. Пример: нам для подготовки строительства нужно проводить сварочные работы, их стоимость составляет несколько сотен миллионов рублей. Мы начинаем вести переговоры с красноярскими компаниями, и вдруг они все отказываются: названия этих компаний, оказывается, разместили на сайте, какой-то «список позора», куда помещаются все, кто сотрудничает с «ЧЕК-СУ.ВК». Кстати, первой в списке значится компания «Сангилен Плюс», которая, хочу заявить ответственно, никакого отношения к нашему проекту не имеет.

Если не изменится ситуация, мы будем размещать заказы в других регионах, а это 5—6 млрд рублей, которые могут остаться в экономике края, плюс загрузка предприятий заказами, дополнительные рабочие места. Здравая логика у людей, вероятно, отсутствует. Почему группа «Красноярск против» работает против добросовестных предприятий и предпринимателей?

— Что будет дальше с проектом?

— Сейчас продолжается судебный процесс с местной администрацией. Для нас самое важное, что мы ни на йоту не отступили от требований закона. Ни один оппонент не может сказать, что мы нарушаем закон. Ни один оппонент, который кричит «завод ферросплавов вреден!», не смог объяснить, чем именно он вреден. Такие же заводы работают в Европе (Норвегия, Франция, Испания, Словения), Австралии, США. Практически все эти заводы находятся в городской черте, в непосредственной близости к селитебной зоне (в отличие от Енисейского, который планируется в 11 км от микрорайона Солнечного). В Норвегии завод ферросплавов Eramet находится прямо в городе, в порту.

Мы будем и дальше действовать в правовом поле. Мы рассчитываем все делать в рамках действующего законодательства и доносить до людей, что в слухах о вредном воздействии завода ферросплавов нет ни слова правды.

Владислав Толстов / фото компания «ЧЕК-СУ.ВК», журнал "Сфера влияния" №8 (046).