Эвенская «Катюша» и индейские мотивы: как Красноярск принял этно-фестиваль
Живая музыка коренных народов зазвучала на центральной набережной. Корреспондент sibnovosti.ru погрузился в атмосферу масштабного этно-фестиваля и подготовил репортаж о том, как искусство сближает далёкие культуры
Набережная у спуска с Театральной площади встречает речной прохладой, хмурым небом и рамками металлодетекторов. На входе — досмотр: сотрудники в ярко-жёлтых жилетах вежливо просят открыть сумки и строго уточняют про перцовые баллончики. Впрочем, процедура проходит быстро. Заглянув внутрь рюкзаков и получив заверения, что ничего опасного нет, охрана пропускает гостей на площадку. «Приятного отдыха!» — с улыбкой напутствуют на входе. Похоже, праздничная атмосфера этно-фестиваля передалась даже суровым сотрудникам службы безопасности.
Аллея ремёсел
По обе стороны аллеи раскинулся палаточный городок. Под белыми навесами кипит жизнь: мастера со всего Севера разложили свои сокровища.
По правую руку — палатки умельцев из Эвенкии. На прилавках пестрят меховые обереги и необычные украшения с пористым, словно пемза, камнем. На мой немой вопрос продавщица с улыбкой объясняет:
«Это не камень, это олений рог! Говорят, если поднести его к солнцу, сквозь эти поры можно увидеть несметное число звёзд».
Чуть дальше, прямо под этим же навесом, пахнет жжёным деревом. Здесь развернулась мастерская: дети и взрослые увлечённо выжигают мордочки на деревянных лошадках, а кто-то и вовсе сам выпиливает сувенир с нуля, чтобы вывести на нём свой собственный узор.
По левую сторону — царство северной моды. Таймырский бренд ArcticaSun привёз в Красноярск стильные свитшоты, футболки и открытки. В основе их принтов — аутентичные нганасанские орнаменты и сакральные символы Севера. В соседних палатках глаза разбегаются от обилия бисерных украшений и текстильных кукол, а над головами прохожих покачивается меховой жилет и увесистая сумка из шкуры ручной работы. Какая же невероятная концентрация таланта!
На очередном прилавке замечаю аккуратные ряды меховых дисков, расшитых бисером. Я вижу эти «солнышки» уже в третьей палатке, но всё ещё не знаю их тайны. «Это главный северный оберег, так и называется — „Солнышко“. Он защищает от злых духов», — просвещает меня мастерица. Стоящая рядом женщина подхватывает разговор. Оказывается, она сама приехала из Эвенкии и тоже шьёт такие амулеты для семьи.
«Знаете, у нас никогда не ругают детей, если порвется бисерный браслет-оберег, — делится она секретом. — В Эвенкии верят: если нить лопнула, значит, вещь забрала на себя плохую энергию и уберегла человека от беды. Порвался — и хорошо!»
Женщина тепло смеётся и растворяется в толпе. А я остаюсь стоять у прилавка, абсолютно очарованная этой мимолетной, но такой душевной историей.
Ближе к сцене пахнет таёжными деликатесами: здесь выстроились ряды с национальной едой. На прилавках — вяленая оленина и горы консервов, которые точно не встретишь на полках обычных супермаркетов. Ну где ещё в Сибири увидишь баночки с сигом, северной щукой, пелядью или ряпушкой? Пожалуй, только здесь.
Буквально под боком у мясных лавок пристроился столик красноярского бренда «Волшебный лес» с украшениями из эпоксидной смолы и диких камней. Рядом с нежными композициями из засушенных цветов и папоротника внезапно замечаю самый суровый сибирский эксклюзив — кулоны с настоящими клещами, застывшими в прозрачном пластике. Сами авторы бренда на вопрос о происхождении опасных насекомых лишь загадочно улыбаются: «Нам их просто приносят единомышленники, а откуда и как ловят — мы и сами не знаем!»
В гостях у нганасан
Прямо между торговыми рядами выросли традиционные чумы. Длинные конусы жердей, обтянутые плотной тканью цвета хаки, так и манят заглянуть внутрь. На одном из входов замечаю круглую табличку: семейно-родовая община «Ня танса». Как мне объяснят позже, на русский это переводится просто — «нганасанская семья». В центре чума стоит низкий столик, буквально заваленный книгами, оберегами, колоритными головными уборами и старыми фотографиями.
У прилавка разворачивается семейная сцена.
— Дорогая, ну давай купим? — мужчина средних лет бережно держит в руках сувенирную куколку. Это крошечный нганасанин в расшитой белым бисером меховой шубе, а на подставке выведено: «Коу (Солнышко)». — Орнамент нганасанский, всё пошито вручную, — мягко рекламирует товар продавщица. — Да я вижу, что ты любишь бисер, а я-то хотела кожаную вещь, — супруга с лёгким скепсисом оглядывает мужа и его бисерного «фаворита». — Ну посмотри же, какая красота! Берём, — мужчина дожидается одобрительного кивка жены и сразу тянется к телефону: — Куда деньги переводить?
Продавщица расплывается в улыбке: «У нас таких куколки две, давайте выберу ту, что поровнее стоит». Она критически осматривает обе игрушки и признает, что самая устойчивая уже в руках покупателя: «Держите, ещё и скидку сделаю — на добрую память, чтобы глаз радовало!»
Однако за праздничными улыбками на фестивале скрываются и наболевшие проблемы.
«Нас сюда не приглашали несколько лет, поэтому в этот раз мы приехали сами. Сами обо всём договаривались. Хотя, по идее, наш народ должны были звать в первую очередь! Почему к нам такое отношение?» — делится наболевшим Евгения Сидельникова.
Она не просто участница фестиваля, а корреспондент таймырского телевидения. Евгения читает новости на родном языке, отчаянно пытаясь спасти его от забвения. Разговорившись, я узнаю про её удивительное и редкое отчество — Чебяковна. Оказывается, имя Чебяк переводится как «маленький гвоздик». Отец Евгении был невысокого роста, но невероятно шустрым и пронырливым — отсюда и прозвище. Будь он повыше, но с таким же задорным характером, звали бы «большим гвоздиком».
«Если вдруг забудешь, как меня зовут, вспоминай ту, которая Гвоздиковна!» — звонко смеется Евгения.
На прощание она решает сделать мне бесценный подарок — дать имя на языке своего народа. У этноса Ня всегда два имени: одно обычное, русское, для паспорта, а второе — нганасанское, сакральное. Оно защищает человека от сглаза и порчи. Какое имя мне дали — не признаюсь. Пусть оно останется в секрете и бережёт меня.
Дружба народов сильнее непогоды
Главную сцену развернули прямо напротив центрального спуска. Широкая лестница набережной превратилась в импровизированный амфитеатр: зрители плотно заняли все девять ярусов.
Ещё до начала концерта на зелёное покрытие перед сценой то и дело выходили артисты в национальных нарядах. Они молча вставали в огромный хоровод, просто держась за руки. Местные жители, стоявшие рядом со мной, заворожённо наблюдали за этой картиной. И пускай у каждого этноса были свои, ни на что не похожие костюмы, в этот момент от них веяло настоящим, неподдельным единством.
Старт концертной программы задержался минут на двадцать — вмешалась капризная сибирская погода. Небо окончательно прорвало, и начался сильный дождь. Организаторам даже пришлось экстренно спасать аутентичный меховой чум справа от сцены: его наспех укутали в водоотталкивающую ткань. Настоящий мех — удовольствие дорогое, так что зрители эту красоту в первозданном виде так и не увидели, даже когда через час ливень прекратился.
Праздник открыли хитом «Матушка Земля» в исполнении Клары Полухиной и фолк-театра «Ладов день». Песня задумывалась как мощный объединяющий манифест, но реальность оказалась прозаичнее: промокшие люди без зонтов бросились врассыпную. Кто-то прятался под деревьями, кто-то штурмовал навесы палаток с мороженым. В этот момент искренне завидовала артистам и продавцам — их крыши были достаточно надёжными.
Лишь к седьмому номеру программы красноярцы начали постепенно покидать свои укрытия. Желание рассмотреть экзотическую программу поближе победило страх промокнуть до нитки. Всё-таки к уличным каверам на набережной Красноярск давно привык, а вот чистый, первозданный фольклор для местного зрителя — редкое и заманчивое зрелище.
Настоящий фурор произвело выступление Араптана Айдыса из Тывы с народной песней «Эки аъттар». Под аккомпанемент инструмента, до боли похожего на традиционный дошпулуур, он запел. Но это были не привычные слова, а мистические звуки, рождавшиеся где-то глубоко в груди. От этого горлового пения в сочетании с перебором струн веяло первобытной мощью и бескрайним простором далёких степей. На контрасте с тувинским шаманизмом задорно выступил коллектив «Вастха озало» из Вологодской области. Шесть девушек в бело-красных сарафанах закружились по сцене в вихре «Венецкой кадрили», вернув притихшую публику к весёлым славянским хороводам.
Следом на сцену вышел многонациональный самодеятельный коллектив «Дэрэн» из Магаданской области. Они привезли в Сибирь нечто совершенно удивительное — легендарную «Катюшу», но спетую на эвенском языке. Знакомый с детства мотив мгновенно отозвался в толпе: амфитеатр дружно подхватывал куплеты, а на припеве набережная и вовсе пела хором. Выступив, артистки в колоритных национальных нарядах не ушли за кулисы, а устроились в первых рядах зрительских трибун. И тут началось самое живое шоу: девушки танцевали, подпевали, снимали видео для родных на Колыму и радостно визжали, встречая аплодисментами каждого коллегу по творческому цеху.
«Мы хотели поддержать наших защитников на СВО этой песней. Ну и объединить людей, конечно же. Объединить и дать опору», — объяснила выбор репертуара руководитель коллектива Елена Лёхина.
К слову, само название «Дэрэн» переводится с эвенского очень символично — «истоки». Девушки то и дело просили меня снять на телефон, как горячо они подбадривают своих старших наставников, которым ещё только предстояло выйти на сцену.
Вскоре их сменил образцовый этнографический ансамбль «Гудяй Дуннэ» из Амурской области. Юные артисты представили зрителям завораживающий танец «Оссорай». Девчонки выбежали на подмостки, грациозно придерживая у головы оленьи рога, а следом за ними в стремительном таёжном ритме закружились статные парни.
Впрочем, международный фестиваль не ограничился географией одной лишь России. Настоящим сюрпризом для красноярцев стало появление на сцене артиста из далёкого Эквадора — Джованни Баутисты. Мужчина в традиционном индейском облачении с роскошным венцом из перьев сыграл на двух этнических духовых инструментах и спел. Публика пришла в абсолютный восторг: толпа свистела и улюлюкала, согревая эквадорского гостя максимально горячим приёмом в этот сырой и прохладный день.
Такой же шквал оваций сорвал и северянин Владимир Хоменко. Музыкант выходил на сцену дважды, и оба раза его провожали оглушительным визгом и аплодисментами. Во время финальной песни «Охотник», которая закрывала этот блок гала-концерта, артист закричал в микрофон: «Эй!», призвав толпу подхватить призыв. И разгорячённый Красноярск не подвёл — набережная буквально взорвалась ответным криком. Когда смолкли последние аккорды и уставшего, но счастливого артиста проводили со сцены, над площадкой повисла плотная белая пелена. И в этой атмосфере оставалось только гадать: то ли это спецэффекты шоу заволокли сцену дымом, то ли с Енисея незаметно спустился вечерний туман.
«Ангт» — значит праздник
Заявленная в программе этно-дискотека на деле оказалась мощным часовым перформансом Корякского фольклорного ансамбля танца «Ангт» имени Иосифа Жукова. С корякского языка это слово так и переводится — «праздник». И артисты полностью оправдали своё имя. Каждый их выход превращался в миниатюрный театральный спектакль, где вокал, пластика и хореография переплетались в единое целое. Исполнители виртуозно подражали крикам птиц и повадкам диких зверей. Не обращая внимания на скользкие от дождя и тумана доски, они стремительно носились по сцене и кружились в неистовом танце. С лиц артистов не сходила искренняя, лучистая улыбка — та самая, от которой у глаз собираются добрые «лучики». Зрители мгновенно поймали эту дикую, самозабвенную отдачу и возвращали её артистам оглушительными овациями и подбадривающим свистом.
Именно в этот момент раскрылась интрига: те самые девчонки из магаданского ансамбля «Дэрэн» кричали громче всех, ведь на сцене зажигали их старшие наставники. Корякский коллектив много путешествует по стране и проводит мастер-классы для коллег, так что радости их колымских учениц не было предела. Впрочем, в полный восторг пришли абсолютно все. По взрывной реакции набережной казалось, что сотни красноярцев пришли сюда именно ради этого часа.
Час безудержного северного веселья промчался незаметно. Огромная толпа начала медленно расходиться, тепло прощаясь с артистами. В этот вечер даже случайные прохожие, заглянувшие на звуки бубнов, на несколько часов стали одной большой и дружной семьёй. Мы словно повторили тот безмолвный хоровод, с которого начинался фестиваль, — только уже мысленно, все вместе. И кажется, каждый, кто уходил в эти минуты с набережной, уносил с собой одно общее чувство: живая музыка действительно способна стирать любые границы между людьми, на каком бы языке мы ни говорили.
Текст и фото: Вероника Нощик
