«Заработок не получить, у нас чистое творчество»: как живет независимый театр в Красноярске
Поговорили с руководителем проекта «Вспышка», чтобы развеять мифы о непрофессиональных актерах, конкуренции и безграничной свободе
В независимом театре можно ругаться матом, выступать на сцене без актерского образования и вообще делать любые вещи, какие душа пожелает. С набором таких стереотипов корреспондент sibnovosti.ru начал беседу с руководителем красноярского проекта «Вспышка» Мари Булатовой, чтобы узнать подробнее, что же это за понятие такое — независимый театр. Чем он отличается от государственного, кто участвует в постановках и можно ли заработать на жизнь подобной деятельностью? Рассказываем в материале.
Независимый VS Государственный
Часто при слове «театр» люди представляют большое красивое здание, с постоянной труппой, утвержденным репертуаром и классическими постановками. В таком случае речь идет о государственном учреждении. Независимый же театр, по словам художественного руководителя «Вспышки» Мари Булатовой, — это проект.
Создать его в целом может каждый. При этом тут есть нюансы — юридически нет такого понятия «театр», поэтому независимый театр существует как проектная деятельность, то есть спектакли ставятся под определенным брендом. Часто люди спрашивают, где находится наш театр? А он нигде не находится, это же «Вспышка», она вспыхивает в разных местах. Поэтому у нас нет своего помещения, мы в нем не нуждаемся, — рассказывает Мари.
Для каждого спектакля руководитель ищет пространство, где его можно сыграть. Но таких театральных площадок, которые бы использовались для независимых проектов, в Красноярске не очень много. Поэтому независимый театр обращается к уже имеющимся локациям, например, сотрудничает с Пушкой+, а конкретно со «Сценой на крыше».
Наш театр подстраивается под площадку, мы пытаемся придумывать проекты, которые будут сайт-специфичны — то есть пространство диктует нам условия. Например, если это бар, то возникает спектакль-стендап. Я как режиссер стремлюсь делать так, чтобы пространство было включено в художественную идею, — делится художественный руководитель независимого театра.
Для работы в таких условиях нужна определенная гибкость — в спектакль могут вноситься изменения, тогда изначальная задумка перестраивается.
Свобода самовыражения
Независимый театр (несмотря на определение) не так свободен во всём, как может казаться. Например, в постановках точно нельзя использовать мат, поскольку он запрещен в публичных местах. В этом смысле, отмечает Мари Булатова, законы для всех одинаковы. Но в других аспектах простора всё-таки больше.
В выборе тем мы свободнее. Здесь нужно понимать, что государственный театр имеет определенную линию, которой придерживается. Поэтому тут вопрос того, какое направление выбираем мы. У нас оно связано больше с конкретным человеком, например, со мной как с художественным руководителем. Нам интересен современный театр, эксперименты, поиск нового. Этот поиск связан с рисками — что это может быть не понято, неинтересно. Недовольный зритель будет в любом театре, но мы руководствуемся не единичным мнением зрителя, а собственным ощущением — пожалуй, в этом и есть наша свобода, — поясняет руководитель «Вспышки».
При этом идеи для постановок не диктует один человек. В независимом театре артисты наравне с руководителем разрабатывают новые проекты, а иногда и вовсе приходят с готовым результатом, который дальше можно показывать зрителю. За такой возможностью актеры и приходят, ведь большинство из них уже трудятся в государственных структурах.
Кому-то не хватает самовыражения. У артистов есть много работы, казалось бы, зачем идти куда-то еще. Но они приходят, хотят делать что-то свое. По сути наш театр — некая резиденция. Человек с энтузиазмом воплощает то, что хочет. Часто мне пишут актеры, говорят, хотим попасть в вашу труппу. А у нас ее нет. Если есть желание — вы делаете. Поэтому приходят к нам те, у кого уже есть постоянный заработок, у нас его невозможно получить, у нас можно получить чистое творчество. У нас есть гонорарная система, но это не та зарплата, на которую можно жить, — обращает внимание Мари.
В идеях артисты не ограничены. Помимо спектаклей, в репертуаре поэтому есть и менее привычные форматы — драмвечеринки (читка пьесы в баре), аудиопроменады (спектакль, который представляет собой прогулку со звуковым сопровождением), театрализованные настольные игры (участники должны сыграть свою роль, чтобы раскрыть загадку).
Если задумка совсем не будет подходить для театра, я скажу ребятам, но в целом каких-то запретов нет, — отмечает руководитель.
При этом театр позиционируется как профессиональный, то есть человек с большим энтузиазмом, но без актерского образования в проект вряд ли попадет. Если только это не соответствует творческой задумке.
У нас были спектакли, где работали любители, часто это читки. Есть такая практика, как в кино, когда человека берут из-за подходящего типажа. Но это более редкая история. Также, например, есть свидетельский театр, когда люди рассказывают свои истории, их сами играют, то есть свидетельствуют свои истории. У нас была арт-резиденция Аванпост, где мы собирали людей без актерского образования из других разных сфер, они делали с нами театральный проект. Но такого, чтобы человек пришел и сказал «поставьте меня в спектакль», не будет, потому что любителя среди профессионалов будет видно сразу, — рассказывает Мари Булатова.
Но спрос, по словам режиссера, у людей есть — с предложениями любители пишут несколько раз в месяц. Только независимый театр — не театральная студия, это важно понимать.
На обучение непрофессионала уйдет много сил и времени. Людям это необходимо, у нас в Красноярске есть такие места, где с желающими работают актеры. Потом из этого получаются крепкие спектакли, — отмечает Мари.
Большая семья
Поскольку многие идеи предлагают сами артисты, спектакли независимого театра часто становятся индивидуальными историями, завязанными на конкретном человеке. Тогда в случае его ухода проект закрывается.
Например, недавно у нас уехал артист Стас Линецкий, его моноспектакль закрывается. Искать на этот проект другого человека я не буду, потому что он был создан для этого актера. Если можно кого-то заменить — мы заменим, но не всегда это можно сделать, — поясняет руководитель театра.
Возвращению артистов в проекте также рады, здесь, по словам Мари Булатовой, не бывает обид. Наоборот — тем, кто решил отправиться в свободное плавание, будут только рады помочь.
Конечно, за время, что мы существуем у нас сменилось очень много людей. Например, недавно уезжали работать в другой город Даня и Полина Кабалины. Они вернулись оттуда, теперь занимаются своими личными проектами, — объясняет Мари.
Да и конкуренции как таковой у независимого театра нет — даже с государственными учреждениями. Такие объединения, наоборот, играют на руку.
Например, мы с «Каменкой» коллаборировались, с Литературным музеем, с «Площадью Мира». С другими театрами независимыми тоже объединяемся, например, с театром на Крыше. Конкуренции не может быть. Мы все в одной лодке, как театральная семья. Если зритель пошел на один спектакль, он будет искать, куда еще пойти, — делится руководитель «Вспышки».
Нельзя при этом и сказать, что театр конкурирует со смартфоном за внимание зрителя. По словам Мари, театр внедряется в технологии.
В современном театре уже бывает и так, что он оказывается у человека в телефоне, это онлайн-спектакли, такой формат есть. Театр проникает, можно сказать, коллаборируется с технологиями. Это на самом деле гибкая структура, несмотря на то, что многие привыкли считать театр конвенциональным искусством, — заключила Мари Булатова.
